Начнем все вновь

 – А можешь и мне сделать холодный компресс? Сразу на все тело. Я схожу с ума от жары.

Для обеих девушек это был долгий, трудный день. Им пришлось пригнать лошадей с дальних пастбищ, но Лиззи отказалась отдыхать, пока не закончит все срочные дела. С лошадьми она была готова возиться круглые сутки.

– Да, жарко. Хочешь мятную конфетку?

– Не откажусь, – отозвалась Дэнни.

Лиззи улыбнулась:

– Я разговариваю с пони.

– Тогда, может, перестанешь и обратишь внимание на меня? Я расплавлюсь от зноя, пока ты болтаешь с лошадьми.

– Лови. – Лиззи кинула подруге коробочку с конфетами.

Дэнни, запихнув в рот целую горсть мятных карамелек, поинтересовалась:

– Как думаешь, мы когда-нибудь увидим руководителя учебной программы? Лично я начинаю сомневаться в его существовании.

– Мы знаем, что он существует, потому что именно Чико Фернандес вел самолет, на котором мы прилетели сюда.

– Так где же этот человек?

– Не знаю. Я не тороплюсь с ним встретиться. А ты?

– Врунишка! Ты покраснела.

Если честно, не проси меня поверить, что ты не в восторге от мысли о новой встрече с Чико.

– Тут ты не права. Ему я обязана лишь своей страстью к лошадям – и все, – солгала Лиззи.

– Насколько я помню, – задумчиво произнесла Дэнни, – с того дня, как ты познакомилась с Чико, как и он, говоришь только о лошадях. И вот мы тут, на его ранчо!

Лиззи вовсе не ненавидела Чико, как того желал ее отец, хотя и разочаровалась в своем бывшем друге. Лиззи даже не могла винить его в том, что он флиртовал с ее матерью, подозревая, что Серена сама пыталась его соблазнить.

Изнасиловал ли он ее мать? Нет, конечно. Лиззи в это не верила. Но ее мать – точнее, Серена, как она требовала от дочери себя называть, – была очень привлекательной женщиной, а Чико всегда был независимым, поступал так, как хотел. Но почему он не сказал обо всем прямо? Вместо этого лишь пообещал забрать ее из Роттингдин-Хауса, а после бесследно исчез.

– О чем задумалась? – поинтересовалась растянувшаяся на сене Дэнни, громко разгрызая конфеты.

«Так я тебе и рассказала!» – уныло подумала Лиззи, понимая, что в этом случае не может быть откровенна с подругой.

– Убери пока на место сбрую, а после поговорим. Здесь уже как в парилке. Я мокрая, словно мышь, после того, как перетаскала все это сено. – Обмахиваясь рукой, Лиззи начала стягивать с себя бриджи и влажную от пота майку, собираясь надеть чистую. Затем, скинув трусики «танга» и бюстгальтер, она потянулась за джинсами.