Летнее убежище

За пару секунд Росс связал ему кисти стяжкой для проводов, забрал автомат и втащил пленного в дом.

Там оказались осажденные американские и афганские солдаты.

– «Дастофф-91», – представил свой экипаж Рэйнджер. – К сожалению, вам придется подождать другого рейса.

Захваченный в плен солдат застонал и пошевелился.

– Ну и ну! Где это вы научились этому приему? – спросил один из американцев.

– Медэвакуаторы специально обучаются борьбе без применения оружия, – пояснил Немо, пожимая Россу руку.

В комнате звучали разговоры на английском и на пушту.

– Нам крышка, – уныло заключил один из солдат.

Как и его товарищи, он явно неделями не мылся, и на животе у него был пояс от блох; условия жизни на сторожевом посту были очень тяжелыми. Парень, лицо которого было еще юношески круглым, но глаза уже потухли, глухим усталым голосом рассказал про ожесточенный бой с неприятелем. Не в первый раз, глядя на таких вот измотанных и опустошенных ребят, Росс думал, смогут ли они когда-нибудь по-прежнему радоваться жизни.

– Давайте взглянем на раненого, – предложила Кеннеди.

Видно было, что ей не терпится сделать хоть что-нибудь. Солдат подвел ее к ряду лежащих людей – афганский подросток с айфоном в руках, который тянул какую-то заунывную мелодию, напоминающую мусульманскую молитву; солдат, со стонами сжимающий свою изорванную осколками ногу. Несколько человек были без сознания. Кеннеди проверила у них пульс и растерянно оглянулась.

– Мне нужно что-нибудь, на чем можно писать.

Росс вынул из ее сумки маркер.

– Вот здесь, – сказал он, указав на обнаженную грудь подростка.

Она смущенно помедлила, затем стала писать на коже мальчика. Снаружи снова ударили выстрелы. Минут через двадцать, показавшиеся людям целой вечностью, прибыл еще один санитарный вертолет, спустил на тросе врача и отправился искать площадку для приземления. В доме все помогали врачам осматривать раненых и отбирать из них самых тяжелых.

Росс прошел мимо двух солдат, явно уже мертвых.

– Попробуйте остановить кровотечение, – указал прибывший врач на очередного раненого. – Хотя бы зажмите чем-нибудь рану.

Росс оторвал рукав и, лишь когда прижал ткань к поврежденной руке человека, понял, что это старик, рядом с которым сидел мальчик лет десяти. Он обнимал старика за шею и что-то тихо напевал ему на ухо. Видимо, пение успокаивало раненого.