Во власти чувственного дурмана

 – Тебе здесь очень рады. – Он поманил ее рукой.

Она не сдвинулась с места, и ее мать произнесла театральным шепотом:

– Ее зовут Милли.

Вероятно, шейху было наплевать на имена, потому что он снова поманил Милли, на этот раз нетерпеливее. Милли уставилась на мать, желая, чтобы та извинилась и они могли бы уйти. Ее мать намека не поняла. Она была по-прежнему очень красива, но почти все время грустила, будто знала, что дни ее славы сочтены. Милли хотела защитить ее и вздрогнула от негодования, когда некоторые гости стали хихикать над Рокси, закрывая рот руками.

Иногда казалось, что она взрослая, а ее мать – ребенок.

– Смотри, Милли! – воскликнула ее мать, подняв голову и проводя вдоль старого вечернего платья бокалом шампанского. – У тебя может быть такая же жизнь, если ты будешь выступать на сцене, как я.

Милли поежилась. Она мечтала стать морским инженером. То, что она сейчас видела перед собой, больше походило не на театрализованное представление, а на Вальпургиеву ночь, когда все колдуньи и колдуны собирались и пировали у ног дьявола.

Отблески свечей падали на лица гостей, которые изнывали от ожидания. Милли стало любопытно, чего ждут гости. Она была здесь чужой, и ее мать тоже. Будет еще хуже, если ее мать запоет. Небрежное отношение к собственному здоровью разрушило знаменитый певческий голос Рокси Диллинджер. Она напялила на себя дрянное платье длиной до пола, и Милли знала, что лучше всего ей удастся исполнить только пару пошлых песенок для людей, которым все равно, что Рокси когда-то называли «лондонским соловьем».

Милли жаждала оберегать свою мать. Не обращая внимания на нетерпение шейха, она протянула к матери руки.

– Пора домой. Пожалуйста, мама…

– Рокси, – прошипела ее мать, бросив на Милли предупреждающий взгляд. – Меня зовут Рокси.

– Пожалуйста, Рокси, – неохотно произнесла Милли.

– Не будь дурой, – отрезала мать, глядя на свою неблагодарную публику. – Я еще не выступала. А почему бы тебе не спеть для нас, Милли? У нее прекрасный голос, – обратилась она к шейху.

 – Конечно, не такой сильный и чистый, как мой. – Она прижалась к нему.

Милли стало тошно, когда она увидела, как шейх смотрит на нее.

– Если ты сейчас пойдешь со мной домой, по дороге я куплю пирожные, – уговаривала она свою мать.

Послышался неприятный смех, шейх махнул рукой, заставляя гостей замолчать.

– На борту моей яхты работают всемирно известные шеф-повара, малышка. Ты и твоя мать поедите, как только заработаете на ужин пением.