Лето больших надежд

В ее бизнесе ключевой вопрос заключался в следующем: «Когда я вхожу в этот дом, чувствую ли я потребность снять туфли, налить себе стакан шерри у серванта и затем усесться в мягкое кресло с хорошей книгой и промурлыкать: я дома?»

Через сорок пять минут она уселась в кресло, борясь с зевотой. Она попыталась позвонить Рэнду на мобильный и с первого же звонка попала на автоответчик, и это означало, что он еще не приземлился. Он, скорее всего, был еще в воздухе.

Она прождала еще тридцать пять минут, прежде чем направиться в кухню.

Она также была прекрасно оформлена, вплоть до ретродизайна из яблок на чайных полотенцах из винтажного магазина, в котором она частенько бывала. Одним из ключевых моментов было найти подлинные вещи, лишенные поддельного блеска новизны.

Чайные полотенца, выцветшие, но не блеклые, превосходно подошли.

Оливия направилась к буфетной, где расположились импортная паста из «Дин и Делука»[7 - «Дин и Делука» – магазин деликатесов.], оливковое масло холодного отжима, гранатовый сок и консервированный тунец.

То, что Рэнд обычно ел, вроде «Лаки чермз» и копченых равиоли, теперь лежало спрятанное в корзине, которая выглядела так, словно готова была отправиться на пикник.

Она вытащила корзину и схватила пачку «Читос». Один из многих специалистов-диетологов, к которым ее направляли, когда она была круглолицым подростком, консультировал ее об опасностях еды под настроение.

«Черт с ним, – подумала она, залезая в пачку „Читос“, из которой пахнуло сыром.

 – Черт побери все». Для полноты картины она схватила банку пива из стального, без единого пятнышка холодильника «Саб-Зеро», сделала долгий дерзкий глоток и отрыгнула.

Она уже десять минут предавалась разврату с «Читос» и пивом, когда услышала, как открылась и закрылась парадная дверь.

– Эй? – позвал голос от входа.

О-хо-хо. Она посмотрела на оранжевую пыльцу, впитавшуюся в ее пальцы. Она, наверное, легла и вокруг ее рта.

– Я вернулся, – неуверенно позвал Рэнд.

Затем: – Bay. Эй, это место выглядит потрясающе.

Оливия выбросила пакет из-под «Читос» и бутылку из-под пива в мусорное ведро и бросилась к раковине, чтобы вымыть руки.

– Я на кухне, – отозвалась она, ее голос охрип. – Я сейчас выйду.

Она наклонилась над раковиной, ее волосы сбились на одну сторону, она сполоснула рот, когда он вошел.

– Оливия, ты чертов гений, – воскликнул он, открывая объятия.

Она торопливо вытерла рот чайным полотенцем.