Изнанка

Но едва я коснулась дверной ручки, как Андрей пнул мой зад ногой так, что у меня подкосились ноги и я осела на пол на коленки.

– А теперь за что? – недоумевала я и снова разревелась.

– Куда собралась? – голос мужа стал жёстким, в нём слышалась угроза.

– К родителям.

– Я тебя никуда не отпускал.

– Но ты же сам сказал: уходи!

Его кулак опустился на мою голову, послышался звон в ушах. Я вскочила и убежала в спальню. Андрей погнался за мной. Он бил меня и говорил: уходи. Но как только я подходила к двери, муж снова бил и толкал вглубь коридора.

Не помню сколько это продолжалось. Его поведение сводило меня с ума. Чувство безысходности всё больше и больше утягивало на мне своё покрывало. Я уже перестала понимать, чего от меня хотят: говорят уходи, но как только пытаюсь уйти, не пускают. Не ухожу-бьют. Ухожу-снова бьют. Я хотела одного, чтобы это прекратилось немедленно. Отчетливо помню момент. Андрей ударил по голове со словами: уходи, но как только я рванулась в сторону двери, обогнал меня и встал впереди. Я оказалась посреди коридора. Мучитель стоял, смотрел на меня и на его лице была улыбка наслаждения. За моей спиной была кухня, в которой находилась балконная дверь. И в тот момент, что-то щелкнуло в мозгу и что-то шепнуло: вот туда надо бежать, тогда все прекратится. Я молнией бросилась к балкону, распахнула дверь и всхлипывая перелезла через ограждение. Мои всхлипывания разносились эхом по бесшумной лестницы. Я стояла с внешней стороны балкона, держалась одной рукой за перила. Посмотрела вниз. Вокруг стояли голые деревья. На земле лежал снег. Белый снег, на котором ярким пятном будет алеть моя кровь. По дороге шли двое мужчин, услышав мои всхлипывания и подняли голову вверх. Они увидели меня и остановились. Я зажмуралась, решила прыгнуть на счет три: раз, два…

– Кри-ис! – за моей спиной прозвучал истошный вопль Андрея.

Рука Андрея схватила меня сзади за свитер и потянула внутрь. Я отпустила руки и повисла, а он свободной рукой ухватил меня за подмышку и втащил на балкон.

Взял на руки как маленького ребёнка и понёс в спальню. В этот момент все эмоции, бушевавшие внутри меня, чёрным удушливым нефтяным фонтаном вырвались наружу. Я рыдала, кричала «Ненавижу тебя!», била кулаками его в грудь, непрерывно дёргала ногами, билась в истерике. Никто и никакие побои не смогли бы остановить накрывшую с головой волну гнева. Андрей аккуратно положил меня на кровать и прижался ко мне:

– Чшшш, чшшш, – шипел он у моего уха, пытаясь успокоить.