А потом я проснусь

8

– Вот, держи, – Ярослава сует мне в руку тонкую сигарету и синий «крикет». Кажется, инцидент с настойчивым ухажером испугал ее сильнее, чем я думал: ее пальцы холодные и немного дрожат.

– А чего-то более мужественного не нашлось? – иронизирую я, чиркая колесиком зажигалки для проверки работоспособности.

– Бери, что дают, – незамедлительно ощеривается мегера. – Никто твою мужественность под сомнение ставить не собирается после того, как ты тому придурку втащил.

– Я его оттолкнул, а это принципиально разные вещи.

Ярослава-Не ангел презрительно морщит нос.

– Не дурик ты, а зануда.

Подавив желание ответить ей что-нибудь едкое, я закладываю сигарету в уголок рта и указываю глазами на выход:

– Ладно, Яся. Я перекурю и домой поеду. Впредь будь аккуратнее. С твоим языком и неразборчивостью не помешает.

– Чего это ты так торопишься от меня избавиться? – проигнорировав мое внушение, щурится она. – Я, может, с тобой курить пойду.

И снова двоякое чувство. Призрачная радость оттого, что у меня есть еще немного времени на разгадку причин моих сновидений, и разочарование от очередного неприятного факта.

Она курит. Ханжество с моей стороны, признаю, в особенности, когда изо рта торчит женская папироса. Но курю я только в исключительных случаях. Например, когда незнакомый бугай без причины пытается разбить мне лицо, или на похоронах лучшего друга, на скорости сто пятьдесят влетевшего в бетонное ограждение. Так что, можно сказать, не курю.

Мы вдвоем пробираемся сквозь толпу посетителей и выходим на улицу.

Дверь захлопывается, отрезая от нас грохота музыки, и я чувствую внезапное расслабление. За время, проведенное здесь, я успел отвыкнуть от тусовок и шума.

– Себе-то сигарету взяла? – уточняю я, макая кончик в газовое пламя.

– Зачем мне? – фыркает Ярослава. – Я своё здоровье берегу.

Я едва не давлюсь дымом. Сигарета, хотя и тонкая, но крепкой оказалась.

– Ты же сама со мной курить напросилась.

– Не курить, а составить компанию, – снисходительно произносит она, втыкая руки в бока.

 – В благодарность за помощь. А то будешь стоять на улице один, как дурак. Ты, кстати, почему один в клуб приперся? Друзья кинули?

Кажется, я начинаю привыкать к ее манере общения или, по крайней мере, уже не воспринимаю каждое грубоватое слово на свой счет. Дело не во мне, а в том, что говорить по-другому она не умеет. А жаль. Интеллигентность сделала бы ее неотразимой. Если уж даже сейчас я против воли ей любуюсь.