Подруга

Интересно, каково это – работать терапевтом круглые сутки?

– Я рекомендую приехать завтра ко мне. Сделаем УЗИ брюшной полости, парочку осмотров по гинекологии и общие анализы. Ну и, пожалуй, ХГЧ. Но это так – для проформы.

– ХГЧ? – я подняла с подушки голову.

– Да, – врач улыбнулся. – Хорионический гонадотропин. Гормон, который начинает вырабатываться после имплантации эмбриона.

– Какого эмбриона? – опешившее лицо моего мужа могло бы выглядеть смешным, но мое было ничуть не лучше.

Доктор посмотрел на нас с теплотой, наслаждаясь моментом.

– Говорить рано, но пальпация подсказывает мне, что Ирина Валерьевна совершенно здорова, как и ее брюшная полость, разве что там зарождается новая жизнь.

13

Антон закрыл дверь за врачом, сел ко мне на край кровати и взлохматил свои волосы. Я сидела, не в состоянии что-то сказать. В голове все смешалось, сердце билось в груди – бум-бум, выламывая ребра.

Ребенок

Осторожно, чтобы он не заметил, под покрывалом я положила руку на свой живот, пытаясь что-то прочувствовать, понять, ощутить.

Тишина. Ноль.

Да как это возможно…

Наш секс с мужем давно стал редким, дежурным. Я просто покорялась, и все заканчивалось довольно быстро. Порой мне казалось, что и он делает это для галочки, исправно выполняет тот самый супружеский долг. Наша страсть угасла довольно быстро, как часто бывает у людей, годами живущих под одной крышей. На смену ей должно прийти что-то другое. Но иногда это место остается свободным.

Значит, мой ребенок зачат вот так, в неловкости, в темноте, а я, его мать, просто ждала, когда все закончится, прогоняя от себя все мысли, утешая себя тем, что скоро я останусь одна, посмотрю сериал, полежу в ванной, съем вкусный ужин.

Возможно, его отец представлял в этот момент другую – девушку с дразнящим запахом. Это у нее он был в воскресенье? Перед лицом появился Данил, пытающийся ничем не выдать удивления. Его сдавали с потрохами глаза, как всегда.

Но все это ничего

Антон смотрел на меня с долей тревоги.

– Ну, ты как?

– Не знаю.

– Ты разве не рада?

– Пока нечему радоваться. Он же сказал, это не точно.

– А в целом?

– А ты? – я посмотрела на него пристально. В носу снова защипало.

– Ир, я рад, но сейчас я волнуюсь за тебя.

– Спасибо.

– Да что я сказал не так опять?

У меня не было сил спорить, говорить.

– Я посплю.

– Ладно.

Я повернулась и глубоко выдохнула воздух из легких, как будто он копился там годами.