Аллетриния

Да так, так… Не помню как меня вновь затолкали в камеру. Сколько я там пробыл – не знаю. Кормили иногда, но в основном про меня забывали. Так в глубоком одиночестве вечной полутьме у меня и открылись способности слышать и видеть. Я проговорился про них местному тюремщику, что чаще других вспоминал и подкармливал меня. Оказалось, что мои способности могут пригодиться на благо обществу. Вот с тех пор мытарюсь среди то одного отряда, то другого. Вот и вся моя история, как видите скорее печальная, чем увеселительная.

С того момента, как меня отняли от родителей, я перестал расти. Таким вот и помню себя. А после того, как кинули на растерзание человеческих детенышей, еще и глаза вот такие стали. – При этом Паплик повернулся к детям и несколько раз сомкнул, разомкнул веки. – Простите меня, что сразу не признался. Но когда я долго голодаю, то срываюсь. В меня все уходит, как в бездонную яму. В такие моменты я могу есть… Не знаю сколько, меня всегда отрывали, – Паплик потупил взгляд.

– Мы совсем не сердимся, – мягко проговорила Аня.

 – Тем более ты самый настоящий самородок.

– Ааа… Самородок? Не понимаю. Что это?

– А то Паплик, что ты не неудавшийся эксперимент, ты дитя любви. И мы сделаем все, что от нас зависит, что бы тебя больше никто не обижал, и ты не голодал. Правда, Вань?

– Правда, – Иван был серьезен как никогда.

Взял огонь на себя

Как оказалось до деревни дети не дошли самую малость, по их прикидкам, километров пять-семь. Но опять же, это при условии, если знать куда идти.

А Паплик был тем еще проводником. Местами, выходя на дорогу, местами сходя с нее, он вел детей самым коротким путем. Вот наконец-то, деревья начали редеть, среди них показались просветы, а в просветах домики. Друзья приблизились к зарослям шиповника и остановились.

– Давайте сначала присмотримся, – предложила Аня.

– К чему? – по обыкновению ступил Иван. И как это уже бывало, вновь поймал на себе осуждающий взгляд подружки.

– Да хотя бы к тому, к кому здесь можно будет обратиться за помощью.

– Ааа… Да, это мы быстренько определим, – навострил ушки Паплик.

Но как только ушки Паплика заработали, его глаза чуть ли не выпали из орбит. Уже начиная привыкать к обычному их состоянию, увидев чуть ли не вывалившиеся глаза монстрика, дети как один отпрянули от него. Первым справился со своим состоянием Иван.

– Что с тобой Паплик?

– Ааа… Отряд сюда приближается. Тот, что с дневного дозора во дворец возвращается.