Обряд

– Да ну… – и, словно пытаясь прогнать наваждение, он помотал головой. – Внученька родная, окстись! Какой еще к чертовой матери полтинник? О чем речь ведешь? Лицо у нее как старый кирзовый сапог! Пакли белые, да проплешины светятся! Зуб один одинешенек во рту кулдыхается… И не приведи господь, мне с ней еще раз повстречаться! – сплюнув, дед яростно перекрестился.

– А Демид? – севшим от волнения голосом спросила Тоня.

– Что Демид?

– Его ты, каким увидел?

Потерев лоб, дед задумался.

– Не могу вспомнить, – признался он.

 – Я кроме его глаз ничего и не видел. Он будто не разрешал рассмотреть себя. Как примагнитил колодцами черными. И вот сейчас вдруг на ум пришло, глаза у него, как человека, что давно уже живет на земле. Уж меня сложно чем-то напугать, но тут, честно скажу, оторопь взяла…

– Да что же это такое! – бросив вязанье, запричитала хозяйка. – Куда же вас, родимых, занесло, затянуло, а? Да той деревни давно уже нет…

– Тихо, Анют, не голоси, – поморщился Семен.

 – Что ты, в самом деле? Значит, ни в какой тайге вы не заплутали? – обратился он к гостям.

– Нет, – развел руками дед Захар. – Приврали немного. А если бы признались, что от нечисти ноги уносим, поверил бы?

Почесав в затылке, хозяин замялся.

– Навряд ли… Может, еще по сто грамм, – предложил он. – А потом про Валюшу расскажешь.

Ведь тоже ее видел?

– Наливай, – кивнул гость.

– А можно мне еще чаю? – попросила Тоня.

– Сейчас, милая, сейчас, – засуетилась Аннушка.

 – Ох, девонька… Да что же такое у нас тут творится… Вот же верно говорится, не дремлют черти рогатые, все рыскают по земле… Охохонюшки…

– Ну, заквохтала… – разливая наливку, цокнул Семен. – Давай, не чокаясь…

Одним махом опрокинув стопку, дед Захар вышел в коридор, пошуршал чем-то и, вернувшись, положил на стол клочок бумаги с планом дороги к Ворыгино.

– У меня чертовщина началась в Зуевке, когда в забегаловке незнакомка в ромашковой косынке передала мне вот это.

– Незнакомка в ромашковой косынке? – разглядывая рисунок, переспросил Семен. – Валя?

– Скорее всего, – кивнул дед. – Лица ее не видел; она со спины подошла и велела не оглядываться.

Но когда уходила, я все же обернулся и только и успел заметить легкий силуэт и косынку эту.

– А чего тогда на фотку Валюшину так пялился? – недоверчиво покосился хозяин.

– Да потому что… – не зная, как преподнести нелегкую правду, гость занервничал.