Обряд

– Дед твой обрадуется, наверное… – мечтательно произнесла Инна. – С кем он сейчас?

– С мамой моей. А кто ему моя мама… сейчас соображу… Нет, не соображу. Не разбираюсь в этих родственных хитросплетениях…

– По крови она ему, или как?

– Жена внука! – хлопнув себя ладошкой по лбу, выкрикнула Тоня. – Моя мама, жена его внука. Внук, мой папа. Так, едем дальше; значит, мамуля невесткой приходится деду? Так, что ли?

– Так, так, – нетерпеливо кивнула Инна. – Ты про деда подробнее расскажешь? Димка вон заждался, – кивнула она на мужа.

– Да что говорить-то? Построил дом, сына один воспитывал. Сын вырос, женился. У него мальчик родился, который мой папа. Пока на мне род и остановился. Я его единственная кровная родственница. Сына и внука, то есть, моего деда и отца в живых уже нет. Вот и остались у него две бабы, я, да мама моя. Сдал дедушка после смерти сына и внука, немощный стал, вот и забрали его в город. Как-то так…

– Мда… – грустно произнес Димка. – И ни одной подсказки; почему на участке жуть творится, и, причем тут белый кот…

– Не белый, а палевый, – поправила жена.

– Да какая разница, – отмахнулся муж. – Отгадки все равно нет.

– Палевый, палевый, – неторопливо повторяла Тоня. – Что за цвет такой?

– Ну, такой светло-бежевый, песочный, или как припыленный немного… – с удовольствием начала перечислять Инна.

Уж что-то, а цветовые гаммы это был ее конек.

– Припыленный? – подскочив, гостья опрокинула вазочку с конфетами.

– Типа такого? – сунув под нос хозяйке желейную конфету с нарисованными абрикосами на фантике, спросила она.

– Почти, но посветлее, – кивнула Инна.

– Блин, этого не может быть! – резво встав, Тоня чуть не ударилась о край стола. – Это не кот, а кошка!

– Ты ее знаешь, что ли? Тоже видела? Вы что, изверги, кошку здесь одну бросили?

– Да нет же! Дед рассказывал, что перед смертью его сына, а потом моего папы к нему кошка из далекого прошлого приходила.

– Вот же блин, – охнул Димка. – Да она неживая, что ли?

– Конечно, неживая. Кошки уж по сто лет точно не живут.

– Жесть какая, – теперь вскочил хозяин дома и в нервном возбуждении взялся домывать посуду.

– Ну, мы же ее видели? Видели же, Инн? – обернулся он к жене.

– Видели, видели, – растерянно кивнула та.