Бесплатный сыр – в мышеловке

И даже предложил двадцать второго пустить повтор, чтобы у нас было больше времени для Восьмого марта.

– Чудо, не иначе, – восторженно закатила глаза Галина Сергеевна. – Так чего же тебе еще, золотая рыбка? Радоваться надо, а не булькать, как закипевший чайник.

– Я бы радовалась, но вот причина этого, как вы изволили выразиться, чуда мне совсем не по душе. – Я скорчила недовольную гримасу.

– А, – отмахнулась Галина Сергеевна. – По мне, так чем меньше работы, тем лучше, а причины – извини, конечно, но они меня волнуют в последнюю очередь, если не отражаются на зарплате.

– Кто бы спорил, – вздохнула я. – Но вы меня сначала дослушайте, тогда поймете.

– Ладно, слушаю. – Режиссер посмотрела на меня с вялым интересом, как бы сомневаясь в моей способности ее переубедить.

– Евгений Иванович предложил повтор, потому что уверен в том, что нашим зрительницам будет не до передачи, так как все они будут озабочены предстоящим Днем вооруженных сил, – отчеканила я, победно глядя на Галину Сергеевну, однако моя тирада на нее не произвела никакого впечатления.

– Правильно, – сказала она. – Я совершенно согласна с Женей: двадцать третье февраля уж сколько лет считается чем-то вроде всероссийского Дня мужчин, как бы в противовес Восьмому марта. А теперь, насколько я знаю, и правительство с этим согласилось, объявив узаконенный выходной.

– Но это же неправильно! – возмутилась я.

 – Как вы можете с этим соглашаться? Ведь огромное количество мужчин ни малейшего отношения к армии не имеют!

– Вот-вот, – поддержала меня Лера, которая несколько минут назад вернулась в кабинет из монтажной и слушала нас с Галиной Сергеевной, чтобы понять, о чем идет речь. – Международный женский день потребовался для того, чтобы хоть один день в году женщины могли отдохнуть от мужской тирании и диктата сильного пола.

Я, например, не отказываюсь считать двадцать третье февраля праздником всех мужчин. Гурьева и Костю поздравлю, а Павлик пусть и не надеется – он даже от армии откосил, хотя здоров, как бык!

– Знай наших! – я изобразила что-то вроде жеста кубинских партизанок и пожала Лере руку.

– Так, сударыни феминистки, – Галина Сергеевна оперлась руками о стол и принялась в раздражении барабанить пальцами.