Блеск презренного металла

Я не ослабляла хватку, но чувствовала, что надолго меня не хватит. Кособрюхов, наверное, тоже это почувствовал.

– Я не знаю никакого Галабуцкого! – задушенным, но гордым голосом провозгласил он. – Отпустите галстук, идиотка! Что вы себе позволяете?

Я пропустила мимо ушей оскорбление, потому что меня поразил ответ.

– То есть как не знаешь?! – возмутилась я. – А кто мне звонил и убеждал, что Галабуцкий твой хороший друг и может помочь мне с бумагой? Не ты случайно?

– Не я! – заявил Кособрюхов, глядя на меня бесстыжим взглядом.

 – Вы обознались. В следующий раз будьте внимательнее. Иначе с вашим характером можете и под суд попасть!

– Ах, вот ты как заговорил, иуда! – сказала я, внезапно успокаиваясь. – Ну, черт с тобой! Все равно горбатого только могила исправит.

Я отпустила сконфуженного чиновника и демонстративно отряхнула руки. Кособрюхов нервно поправил галстук, пригладил жидкие волосы и, мстительно посмотрев на меня, буркнул:

– Доиграетесь, Бойкова! Это вам даром не пройдет. Настоитесь на бирже труда, попомните мое слово! Вы уже получили пилюлю? Так это еще цветочки!

– Так ты знал, что подставляешь меня, Кособрюхов? – ахнула я.

– Нам не о чем разговаривать, – сухо ответил чиновник. – Вам все объяснят в прокуратуре!

Все мое раздражение в один миг выплеснулось наружу. Не особенно соображая, что делаю, я размахнулась и отвесила Кособрюхову полновесный подзатыльник, звук от которого раскатился по всему коридору.

Ошеломленный Кособрюхов по инерции пролетел после этого метра четыре, что-то угрожающе прошипел себе под нос и поспешно скрылся за какой-то дверью.

Я осталась одна в коридоре в некоторой растерянности, не зная, плакать мне или смеяться.

Ясно было одно – наша команда действительно стала жертвой наскоро состряпанной интриги, целью которой было поставить нас на место. Кособрюхов по чьей-то подсказке от имени таинственного Галабуцкого сделал мне заманчивое предложение. Я на него клюнула – возможно, мои телефонные разговоры где-то даже зафиксированы – и тогда мне подбросили партию подозрительной бумаги.

Собственно, подбросили ее не столько мне, сколько старательному Ерохину, чтобы было вокруг чего городить огород. Конечно, это было глупо, но в результате мы оказались не у дел, и одному богу было ведомо, сколько эта двусмысленная ситуация продлится!

Помочь нам теперь могла только полная гласность. Когда эта история всплывет на всеобщее обозрение, ее инициаторы скорее всего пойдут на попятную.