Блондин – личность темная

В наколках были многие, но чтобы все руки испещрены синими рисунками – такого я не заметила.

На лавочке, чуть поодаль, в гордом одиночестве сидел рыжий парень и пил пиво. К нему то и дело подходили какие-то личности, стоявшие и сидевшие вблизи, и, перекинувшись парой слов, удалялись. Я задумалась – так подозреваемых можно прождать до конца света. Вероятно, вовсе не их я выбрала из кучи следственных дел в материалах Ванцова. Возможно, ванцовский осведомитель ошибся, и «Фонарь» местом обитания воришек не является.

Может быть… И что мне теперь, ждать у моря погоды? Мой характер начал протестовать.

Собравшись с решимостью и сунув в карман джинсов пару не слишком крупных купюр – за все в мире надо платить, – я подошла к одинокому парнишке.

– Здравствуйте, – мило улыбнулась я, сознавая, что впечатления на него не произведу. Не тот контингент. – Можно, я здесь присяду?

– Да садись, – буркнул рыжий, оглядывая меня с ног до головы. – Что надо?

– Узнать, бывают ли здесь некоторые личности, – пояснила я, с трудом сохраняя спокойствие.

Мне стало вдруг страшновато.

Рыжий молчал. Он со скукой во взгляде осмотрел меня, даже скорее глянул мимо меня. Я же продолжала:

– Петр Гращенко, Владимир Зельский, Алексей Вареныш, Сергей Логинов, Леонид Ярченко, Георгий Монахов, – перечислила я имена людей, которые раскопала у Ванцова.

Но рыжий все так же не реагировал. Тогда я решила прибегнуть к мерам психологического воздействия – пошуршала купюрой, выглянувшей из кармана джинсов, и сказала:

– Мне очень надо узнать.

Рыжий с заметным интересом взглянул на деньги и хмуро спросил:

– Ты из ментуры?

– Вы с ума сошли! – ахнула я. – Конечно же, нет!

Рыжий демонстративно протянул грязную лапу, и я бросила купюру на его ладонь, тут же зашелестев другой.

– Скоро появятся, всегда здесь зависают, – фыркнул Рыжий и опять демонстративно протянул лапу, в которой уже исчезла первая бумажка. Я не стала скупиться, расплатилась и побрела к прежней лавочке.

Я смолила неизвестно какую по счету сигарету и рассматривала людей, толпившихся у бара.

Наконец мое ожидание вроде бы увенчалось успехом. На горизонте появился высоченный мужчина лет тридцати; судя по его телосложению, он только что вышел из анатомического кабинета, бритый почти наголо и в круглых очках «а-ля слепой», только с прозрачными стеклами. Он, по описанию, очень походил на Каланчу.

Скупо поприветствовав кое-кого, он пристроился на дальнюю от бара скамеечку и закурил.