Доктора вызывали?

Криминальная жизнь носит сугубо стихийный характер, и предсказать тут ничего невозможно. Может быть, она управляется какими-нибудь вспышками на солнце, но, к сожалению, у нас в штате нет астронома.

Конечно, смешно и нелепо требовать от криминального мира упорядоченной «работы», но факт остается фактом – вот уже два месяца, как нашу редакцию лихорадит из-за отсутствия свежего материала. Поэтому не одна лишь скверная осенняя погода была сегодня причиной моего плохого настроения.

Между тем дождь не унимался. В этом я смогла убедиться, выйдя на своей остановке. Отворачиваясь от холодных брызг, летевших в лицо, я в ускоренном темпе пересекла мостовую и свернула в тихую улочку, которая выходила к фасаду здания с высоким каменным крыльцом, где помещалась наша редакция. Сейчас улочка могла считаться тихой только относительно, потому что по ней носился холодный ветер, сердито шумя в кронах деревьев, и с удручающим постоянством ударялись об асфальт капли дождя.

Проклиная все на свете, я взбежала по ступенькам и взялась за ручку двери, возле которой на стене среди прочих красовалась и табличка с названием нашей газеты – «Свидетель». С облегчением я вошла в сухой и теплый вестибюль и сразу же направилась к себе в редакцию.

И тут постепенно стало выясняться, что жизнь не так безнадежна и плоха, как казалось. Первым признаком, указывающим на это, был ароматный густой запах кофе, который наполнял помещение редакции.

Это был изысканный жизнеутверждающий аромат, в принципе примиряющий с любыми невзгодами. Такой чудесный кофе умеет варить один человек в мире – моя секретарша Маринка, очаровательное создание лет двадцати пяти, притягивающее мужчин, как стоваттная лампочка – насекомых. С чашки кофе неизменно начинается мой рабочий день, что служит как бы залогом моей работоспособности. Привычка эта превратилась уже в своего рода условный рефлекс, так что теперь один только запах кофе наполняет меня энергией и уверенностью.

Едва я вошла, как тут же последовал второй положительный импульс – наш курьер Ромка, юноша семнадцати лет, удивленно вытаращился, не сразу признав меня в новом плаще и шляпе, а потом скупо сообщил, что я «классно выгляжу». При всей лаконичности это, несомненно, был комплимент, и мое настроение поднялось еще на несколько градусов.