Госпожа на побегушках

А что, если его укоротить? Обрезать испорченный край и быстренько подшить! Сказать, что, наверное, село после стирки. Такое частенько бывает с вещами. Соня засунула платье в какой-то ящик, стоявший у стенки, заперла дверь гладилки на ключ и отправилась на поиски ножниц и иголки с ниткой.

Заглянув на кухню, она снова застала там домоправительницу, которая продолжала трудиться над серебром.

– Антонина Степановна, – обратилась к ней Соня, – вы не подскажете, где найти нитку с иголкой и ножницы?

– Сонь, – перебила ее Антонина, – давай договоримся, зови меня просто Тоней или Антониной, давай без этих отчеств.

Ножницы вон в том голубеньком шкафчике, там же и нитки. Погладила платье? А то нам на стол пора накрывать, поторопись.

– Сейчас, одну минуточку, – пробормотала Соня, достала из шкатулки принадлежности для шитья и выскочила из кухни.

Она заперла дверь гладилки изнутри и принялась кромсать платье. Выходило это у нее не очень хорошо, все время один край получался больше другого.

В конце концов Соня бросила это занятие, подшила подол козликом, как смогла. Следы преступления исчезли. Правда, платье стало заметно короче, а подол каким-то волнистым… Соня рассудила, что так все равно лучше, чем было. Она отгладила платье, на этот раз выбрав подходящий температурный режим. Тихонечко поднялась по лестнице и заглянула в комнату Авроры. Дракониха все еще спала. Соня положила платье на место и выскользнула вон.

Все время, пока она помогала Антонине накрывать на стол, Соня прислушивалась к происходящему наверху.

К двум часам в огромную столовую за длинный овальный стол, накрытый по всем правилам сервировки, стали собираться гости.

Первым спустился здоровенный блондинистый детина в шортах и тенниске. Ему бы рекламировать «Геркулес» или какой-нибудь «Завтрак чемпиона», таким здоровьем и силой веяло от его статной фигуры. Ровные белые зубы, румяные щеки, открытое лицо.

Никита плюхнулся на стул и протянул руку к тарелке с бутербродами, не дожидаясь, пока соберутся остальные.

Соня украдкой наблюдала, как он один за другим отправил три штуки в рот.

– Антониночка, – громко крикнул он, – нас, в конце концов, в этом доме будут кормить или нет? Так и с голоду помереть можно! Нет, здесь нужно установить громкую связь и воем сирены созывать всех к обеду, – недовольно заявил он, неотрывно наблюдая за тем, как Соня разливает по тарелкам ароматный суп из фарфоровой супницы. – О, а у нас новенькая, – крякнул он.