Интервью сквозь замочную скважину

Наши записи, фотографии, воспоминания друзей… Но времени у нас только до пятницы, а потом надо будет «Женским счастьем» заниматься. Второй повтор Женя ни за что не позволит.

– Только, чур, с японской разведкой не связываемся, – предупредила Лера. – Я их боюсь.

– Ладно, я, в общем-то, и не настаиваю, – не стала спорить Галина Сергеевна. – Это я так, как одну из рабочих версий выдвинула.

– Тогда возвращаемся к Николаю как к самому подозрительному. – Я потерла виски. Голова разболевалась все сильнее.

 – Надо последить за ним потихоньку, разузнать, что люди говорят про него, про семейную жизнь. Про Рудольфа с Маргитой тоже забывать не следует, они хоть и в меньшей степени, но тоже на подозрении…

– Все-таки я не очень верю, что это Николай, – покачала головой Лера. – Уж очень все ловко против него складывается, со всех сторон он самый подозрительный. В кино такие никогда виновными не бывают.

– Так то в кино, – просветил режиссера Павлик.

 – А в жизни очень часто самый подозрительный и оказывается преступником.

– Слушайте, – ахнула я, – а может, это вообще была ошибка?

Все уставились на меня.

– В каком смысле ошибка? – уточнила Галина Сергеевна. – Ошиблись и вместо простой петарды для фейерверка подложили динамит?

– Да нет! То, что взорвали именно Камиллу, это ошибка! Я вчера у них спрашивала, как они решают с Маргитой, кому поджигать порох и по арене бегать, а кому в цепях стоять.

И Камилла сказала, что они на спичках тянут! Значит, тот, кто подкладывал динамит, не знал точно, какую из ассистенток взорвет!

– Тогда это вообще совсем другая постановка вопроса, – рассудительно заметил Павлик. – При чем тогда здесь ошибка? Если преступнику все равно было, какая из женщин погибнет, значит, взрыв был направлен… получается, против Рудольфа Маранелли.

– Н-да, в такой ситуации он теряет больше всех. Номер-то наверняка закроют.

И неизвестно, как у него вообще в дальнейшем с работой сложится.

Мы еще часа два сидели, обсуждая, прикидывая и составляя планы. Потом нас разогнала уборщица, сообщившая, что рабочий день давно закончился и что она была бы очень благодарна, если бы мы освободили помещение и не мешали ей заниматься делом.

Дома меня ждал страшно возбужденный Володя. Он дежурил на балконе и, едва я показалась у подъезда, кинулся навстречу.