Из огня да в полымя

Я немного разозлилась на Григория Абрамовича и попыталась даже слегка похамить.

– Мне кажутся странными ваши, Григорий Абрамович, тесные контакты с руководителем полулегального подразделения, непонятно зачем введенного недавно в наших структурах… Или вы в традициях своего тезки – и нашим, и вашим? Лучше тогда признайтесь честно, что вы агент Чугункова.

Любой реакции со стороны Григория Абрамовича я ожидала, но только не той, какая последовала. Он рассмеялся и сказал:

– А все же не зря мы тебя с Чугунковым выбрали, – сказал он.

 – Ты вынуждаешь меня признаться – да, я работаю в контрразведке. Давно работаю, а с Чугунковым мы вообще тысячу лет дружим. Я не агент Чугункова. Слово-то какое-то оскорбительное подобрала – агент! Агенты – это у ФСБ. Я – подполковник МЧС и служу там, где считаю для себя возможным.

Он тронул меня за плечо и кивнул на лавочку у самой воды:

– Пойдем присядем на бережку и поговорим откровенно.

Как ни была я растерянна от его признания, я не могла не восхититься тем, как Григорий Абрамович легко переиграл меня в диалоге.

Мне-то показалось, что я с первой фразы перехватила инициативу и теперь буду управлять разговором. А Григорий Абрамович спокойно дал мне заглотить легкую наживку, а потом хладнокровно начал выстраивать нужный ему план разговора.

«Эх ты, психолог! – сказала я самой себе, и в памяти неожиданно всплыла полузабытая строчка – «Учились бы, на старших глядя».

– Ты знаешь, какой из законов Кодекса спасателей появился первым? – спросил меня Григорий Абрамович.

 – Конечно, не знаешь. Об этом помнят теперь человек пять во всей нашей структуре – Чугунков, сам министр, Коля Питерский – это который Ленинградским управлением руководит, потом главбух министерский Леночка Крупнова, ну и я, конечно, тоже помню…

Я заметила, что, называя министерского главного бухгалтера Елену Вениаминовну Крупнову Леночкой, Григорий Абрамович слегка смутился, и поняла, что под внешним спокойствием и невозмутимостью нашего Грэга кроются бурные страсти в прошлом, которые до конца не улеглись и по сей день… Впрочем, у меня самой-то все улеглось после моего расставания с Сергеем?.

.

– Больше-то, наверное, никого не осталось из тех, кто службу спасения организовывал, из первых спасателей… Хороших ребят много было, но ведь каждый лез в самое пекло… Это после их смертей рождались новые законы нашего кодекса. Они не из головы придуманы, за каждой строчкой несколько жизней стоят…

Он вздохнул.