Исчадие ада

– Нет, – со вздохом был вынужден признать Алексей. – По крайней мере, я не видел. Я, признаться честно, мало о нем знаю, – раздраженно проговорил он. – Мне он не нравился: наглый, самоуверенный!.. Кажется, летчик… вертолетчик… или еще какой налетчик. А может быть, и просто никто. Так, соврал для пущей важности. Много ли нужно, чтобы вскружить голову неопытной девчонке?

– А что сам Карякин? Что за человек, чем живет?

– Шеф – сложный человек, – вздохнул Ромаев. – Часто непонятно, что у него на душе.

– Ну а чисто внешние моменты? Положение дел в бизнесе, личная жизнь…

– Он возглавляет фирму по продаже итальянской мебели.

Дела вроде бы идут хорошо. Вернее, шли…

– То есть сейчас не очень? – уточнила Лариса.

– Конкуренты наседают, налоговую насылают, и вообще, – махнул рукой Ромаев. – Но это все проблемы, не имеющие отношения к делу. Что еще сказать? – Он задумался.

– Ты, по-моему, не упомянул ни разу о матери Насти.

– Они с Карякиным не живут вместе.

– Почему?

– Шеф нашел себе молодую пассию и женился.

– Да, банальная история, – вздохнула в свою очередь Лариса. – И где же живет мать?

– Отдельно, – кратко ответил Ромаев. – Владимир Петрович с матерью Насти в разводе с самого рождения дочери. Можно сказать, Настя была только его дочерью, его и больше ничьей!.. Это он вырастил ее и воспитал.

– И что представляет собой мать? Почему бросила дочь?

– Она алкоголичка, – сухо ответил Алексей.

«Да, интересный коленкор, – подумала Лариса.

 – Смесь адская – отец-бизнесмен и мать-алкоголичка. Иногда весьма неблагоприятно отражается на потомстве».

– И что, она вообще не общалась с дочерью? – спросила Лариса.

– Я точно не в курсе, – поморщился Ромаев. – Я дам вам ее адрес…

– Хорошо. Вернемся к другу Насти. Ты знаешь, где он живет, работает? Может быть, учится?

– Не знаю, – честно ответил Алексей. – Мне он в свое время представился Николаем. Кстати, Карякин был твердо уверен в том, что может разлучить их.

– Ему, как и тебе, не нравился Николай?

– Не нравился, – подтвердил Алексей.

 – Что касается самого Николая, то, согласно милицейскому протоколу, у него железное алиби.

«Это уж я сама как-нибудь разберусь насчет его алиби», – с легким раздражением подумала Лариса, однако лицо ее оставалось бесстрастным.

– Ты же говорил сначала, что хотел бы, чтобы я его изобличила, а сейчас утверждаешь, что у него алиби, – указала она Алексею на противоречие в его словах.