Конец страшной сказки (сборник)

Они очень сильно ругались.

– Вы что-то слышали? – насторожилась я.

– Да в принципе ничего особенного, – растерялась девушка. – Елизавета Павловна только говорила ему, что он зря пришел и она не хочет его видеть. А он, кажется, чуть ли не в любви ей признавался.

– А потом? – нетерпеливо спросил Валера.

– Откуда я знаю, что было потом? – отмахнулась Валя. – Я только мимо гримерки проходила, когда домой шла. Заходить не стала… Зачем мешать разговору.

– А вы? – обратился Гурьев к Галине.

– Я тоже домой ушла, – не растерялась девушка, – только немного позже. По-моему, в гримерке уже никого не было. По крайней мере, криков я не слышала. И уходила почти последней.

– Оставалась еще костюмерша, – проявила я осведомленность.

– Вот этого не знаю, но знаю, что уже было тихо, – отозвалась Галина. – С Елизаветой Павловной в тот вечер я не виделась.

– А в котором часу вы ушли? – уточнил Валера. – Около десяти, – немного подумав, ответила Галина и тут же залилась румянцем.

Она бросила на нас с Гурьевым встревоженный взгляд, а затем спросила:

– А почему вы нас о том вечере так подробно расспрашиваете? Это же не имеет никакого отношения к программе.

– Для нас важна любая информация, – деловым тоном ответил Гурьев и тут же перевел разговор на другую тему: – А как долго, девушки, вы работали с Азаровой?

– Я – почти три года, а Галя пришла совсем недавно, – ответила Худякова.

Галине нечего было добавить, поэтому она только глубоко вздохнула, молча соглашаясь.

– А сейчас в студии еще кто-нибудь есть? – поинтересовалась я.

– Да, конечно, – не растерялась и на этот раз Ва-ля. – Звукорежиссер на месте. Его рабочий кабинет слева по коридору, последний. Соня тоже тут.

– Соня? Кто это? Соня – это кличка? – поинтересовался Гурьев.

– Нет, – рассмеялась Валя. – Софья Александровна Орленко – это наш гример. Ее кабинет вы тоже найдете в той стороне. Кажется, она никуда не собиралась уходить.

Выйдя от девушек, я уверенной походкой направилась в глубь коридора и остановилась перед табличкой «Тихо, идет запись!». Именно это и был кабинет звукорежиссера, с которым я уже виделась однажды во время съемок Азаровой в студии. Тогда Борис Яковлевич Кремер, именно так его величали, показался мне замкнутым человеком, которого очень сложно вызвать на откровенную беседу. К тому же и внешность мужчины не слишком-то впечатляла.