Когда зацветет папоротник

Он убивал и грабил ни в чем не повинных перед ним лично людей. Какими бы целями и идеями он ни оправдывал убийства и грабежи, они не переставали от этого быть убийствами и грабежами.

Да и не уверена я, что были у него сколько-нибудь осмысленные цели и идеи. Но это уже мое личное мнение, и к истории, которую я собираюсь рассказать, оно никакого отношения не имеет.

– Раз вы проявляете такое единодушие по поводу наших ближайших редакционных планов, – сказала я, – то и я не стану отрываться от коллектива, а по своей привычке возглавлю его.

Не возражаете?

– Нам наш возраст не позволяет составить тебе конкуренцию, – улыбнулся Сергей Иванович. – Поэтому принимается без голосования.

– Ну, значит, продолжаем совещание, раз уж оно так стихийно у нас началось, – сказала я. – Почему вы, Сергей Иванович, не беспокоитесь о том, что мы можем не успеть за тем человеком, который получил картину раньше нас? На целых полдня. Он, наверное, уже отправился в месту, где спрятан клад?

– Это вряд ли, – возразил Сергей Иванович.

 – Картина не может содержать прямого указания на это место. Сведения наверняка зашифрованы и представляют собой какую-нибудь головоломку, или зашифрованную надпись, или символический рисунок, или ребус, над которым придется еще поломать голову, прежде чем мы поймем, куда нам следует отправиться. Именно поэтому я и не беспокоюсь, что нас опередят. Одной голове справиться с загадкой в девять раз труднее, чем трем, даже если она нас и опередила на целых полдня, эта голова.

– Но у нас же даже картины нет! – сказала я.

– Картины нет, но есть художник, который снимал с нее копию, да еще и переделывал эту копию, – показал Сергей Иванович на Ромку. – Неужели ты думаешь, что он не сможет восстановить сейчас хотя бы схематично эту картину? Рома, скажи честно, сколько тебе на это потребуется времени?

– Да десяти минут хватит! – воскликнул Ромка.

Мы отправили Ромку в соседнюю комнату, чтобы он мог там сосредоточиться и восстановить в памяти детали картины, а сами принялись за кофе с коньяком, причем я отдавала предпочтение кофе, а Кряжимский – французскому «Лагранжу».

Я припомнила Сергею Ивановичу его мерзкую ухмылку в мой адрес и спросила невинно:

– Что это за заклинания вы на нас вывалили, Сергей Иванович, турбулентности там всякие и тому подобную абракадабру?

– Так это, Оленька, никакие не заклинания, – пожал плечами Кряжимский. – Это последнее слово науки в понимании логики событий. Нелинейная, знаете ли, динамика. Наука будущего.