Когда зацветет папоротник

Рядом с ним, чуть правее, лежат два человека, спят, правда, позы у них тоже неестественные. Руки у человека слишком уж длинные. Вернее, рука. Видно только левую. Она опущена вниз, кисть лежит на земле и вывернута очень странным образом. Человек сидит у обрыва, судя по масштабу изображения – очень высокого, но там масштаб вообще нигде не соблюден, поэтому обрыв может быть и маленький. Внизу под обрывом протекает какая-то речка. Не сказать, что широкая, так себе. Чуть дальше по течению, только не понятно – вверх или вниз, она разделяется на два рукава.

Между ними остров с высокими скалами, хотя и ниже обрыва, на котором сидит человек. У острова нарисован корабль с веслами. На верхушке скалы – хижина. Все это в миниатюре, очень мелко. Ну, вот, собственно, и все… Ах да, наверху, в центре нарисована какая-то птица, то ли орел, то ли еще кто, я плохо птиц знаю…

– И это все? – спросила я удивленно. – Какие же сведения о кладе можно отсюда почерпнуть?

Кряжимский почесал себе затылок.

– Отсюда, пожалуй, никаких, – сказал он, показывая на Ромкин эскиз.

 – Но, боюсь, наш юный друг слишком поторопился и кое-что из важных деталей упустил.

Ромка посмотрел на него обиженно.

– Ну, вот здесь, например, – показал Кряжимский на пустое поле внизу, под фигурой сидящего на земле человека. – Здесь на картине что нарисовано?

Ромка сморщил лоб. Минуту помолчал, а мы ему не мешали вспоминать.

– Здесь что-то есть на картине, – сказал он смущенно. – Кусты нарисованы или трава. Не помню. Помню только, странные какие-то, и еще в рамочку обведены, которая касается руки вот этого самого человека.

Сергей Иванович поднял палец.

– Давайте-ка просто отметим для себя этот момент, обсуждать его пока не будем и пойдем дальше, – сказал он. – А вот здесь что?

Он показал на белое пятно в правом верхнем углу картины.

– А там и нет ничего, – уверенно сказал Ромка. – Это я совершенно точно помню. Там закорючка какая-то стоит, и все, остальное – чисто.

– Вот вам и второй момент, – заявил Сергей Иванович.

 – Совершенно ясно, что…

Он вдруг прервал себя и обратился с новым вопросом к Ромке:

– Рома, только честно… На той копии ты закорючку эту нарисовал?

– Нет, – покачал головой Ромка и покраснел. – Я подумал, что она только мешает, грязь создает. Я вообще думал, что ее кто-то нечаянно…

– Подожди, – перебил Кряжимский. – А вот эти кусты, в рамочке, ты как рисовал на копии?

Ромка стал совсем пунцовый.

– Ну, как… – пробормотал он.