Медвежья услуга

 – Не может быть… – недоверчиво произнесла она. – Вы уверены, что это она… в СИЗО?

– Я тоже не могу в это поверить, – проговорила я, усаживаясь на стул и расстегивая пальто. – Но таковы факты…

– Боже… – Лера тоже опустилась на стул и не сводила с меня глаз. – Вот так новость!..

В этот момент раздался телефонный звонок, мы с Лерой переглянулись, словно боялись, что звонивший подтвердит наши опасения. Лера протянула руку и сняла трубку:

– Алло… Да… Да, конечно… Хорошо… – Она положила трубку и обреченно посмотрела на меня.

 – Кошелев… вызывает к себе… Всех нас, – добавила она безысходно. – Вас, Галину Сергеевну и меня.

– А Павлика? – спросила я.

– Нет, сказал, его пока не надо, – покачала головой Лера. – Говорит, это касается только нас.

– Надо позвонить Галине Сергеевне, – рассеянно проговорила я и потянулась за телефоном.

– Не надо никому звонить, – услышала я голос и обернулась. – Я уже здесь. – В дверях стояла Моршакова собственной персоной.

Она прошла в кабинет, расстегивая пальто. – Что-то жарко сегодня…

– Галина Сергеевна, Кошелев вызывает нас всех к себе. Прямо сейчас, – сообщила я ей новость.

– Я в курсе. Он позвонил утром. – Не знаете, по какому поводу? – все еще c надеждой спросила Лера.

– Примерно… – Моршакова обвела нас загадочным взглядом.

– Это из-за Анжелы? – спросила я с тревогой.

Галина Сергеевна, ничего не ответив, только кивнула.

– Боюсь, что да.

Ну что, братцы кролики, пойдемте? Да ладно, не дрейфьте, – подбодрила она, видя, что Лера даже переменилась в лице.

Мы втроем направились к кабинету нашего шефа – Евгения Ивановича Кошелева. Он уже ждал нас и находился не в самом лучшем расположении духа. Вообще-то, я довольно редко видела своего шефа в хорошем настроении, чаще он был насуплен и рассержен, хотя случались и редкие моменты, когда он даже хвалил нас, но это было последний раз так давно, что я уже успела забыть об этом.

– Здравствуйте, – мрачно произнес он, и я поняла, что дело пахнет керосином. – Садитесь, – Кошелев кивнул на ряд стульев, стоявших вдоль стены, подтвердив тем самым мои худшие опасения. Обычно, когда разговор не обещал быть тяжелым, мы рассаживались возле его стола.

Усевшись и невольно затаив дыхание, мы ожидали услышать что-то плохое.

Кошелев сидел в начальственном кресле, постукивая ручкой по крышке стола.