Мимо кассы (сборник)

И в этом состоянии мог запросто наломать березовых дров.

– Вон оно что, – вставила внимательно слушавшая монолог Карташова Лариса.

– Нередко доставалось от него родителям, да и соседям тоже, – продолжал Олег. – Но жалоб на него почти никто никогда не подавал. Да и хулиганил он все больше по мелочам, одним словом, озорничал. То обругает кого-нибудь, то песни по ночам во дворе поет во все горло. Короче, в физический контакт с оппонентами в дебатах о смысле жизни вступал крайне редко.

– Ну а что-нибудь посерьезнее?

– Вроде закон он не преступал. Разве что время от времени попадал в вытрезвитель. А еще, по словам участкового, покойный был наделен чрезмерной простотой. Из-за чего не раз «горел» благодаря сотоварищам по пивному ларьку. По широте душевной нередко бывал облапошенным. Влезал в какие-нибудь авантюрные дела, можно сказать, вполне добровольно и оказывался внакладе. То денег даст в долг или как бы на выгодное дело совершенно незнакомым людям.

То какую-нибудь вещь для кого-нибудь из дома вытащит, а потом ни этих людей, ни имущества. В общем, как сказал бы Василий Макарович Шукшин, – чудак на букву «Эм».

– Понятно, – произнесла, выслушав его, Лариса. – А что касается антиквариата…

И она вкратце пересказала историю с монетами:

– Понимаешь, некто выведал у одной старушки, что у нее есть старинные монеты, и, похоже, довольно ценные. А потом эти монеты украл.

Прямо из квартиры. И этот кто-то был знакомым Константина Симонова. Может быть, даже и не очень хорошим, учитывая то, что я сейчас узнала. Но он почти целый месяц жил у Симоновых на квартире. И единственный способ его найти – это потрясти личные связи Константина Анатольевича.

– Ну, человек вроде него и старинные монеты – это вряд ли, – заключил Карташов. – Хотя, конечно, запросто мог влипнуть в какую-нибудь историю, сам того не подозревая.

Ведь прирезали же парня в собственном доме и, кстати, совершенно ничего не взяли. Хотя, может быть, и взяли. Только об этом знал лишь сам покойник. А у него теперь, как сама понимаешь, не спросишь.

Карташов развел руками.

– На этом прошу считать официальную часть закрытой, – нарочито торжественно произнес он. – Перейдем теперь к банкету.

– Ну, если это все, что ты можешь сказать, то перейдем, – согласилась Лариса.