Не люблю поддавки

– Здесь даже погулять негде, – заметила Маринка, выглядывая из окна «Лады», – понятно, почему Юлька по ночным клубам шастала. Скучно здесь.

Я промолчала.

Нужный нам дом стоял в ряду тоскливых пятиэтажек и ничем от них не отличался.

Виктор остановил машину на дороге как раз напротив двора дома номер десять по Пятому строительному тупику.

– Название тоже прихотливое какое-то, – меланхолично произнесла Маринка, прочитав табличку на доме.

Во дворе десятого дома гуляли несколько старушек с внуками, две молодые мамаши сидели на лавочке у первого подъезда и, покачивая коляски, негромко разговаривали между собой.

– Пошли к девчонкам, – предложила Маринка, – с ними проще найти общий язык, а эти бабки как начнут разводить, так и сама забудешь, что хотела от них узнать.

Я молча вышла из машины, не торопясь, направилась к дому. Маринка догнала меня через несколько шагов.

Мы подошли к первому подъезду и сели на лавочку. Мамаши покосились на нас, продолжая разговаривать. Тема, занимавшая их, была, как водится, тряпочная и жутко неинтересная.

Я покосилась на Маринку, та пожала плечами. Я поняла, что начинать придется мне.

– Извините, девушки, – сказала я. Мамашки замолчали и выжидательно посмотрели на меня, – тут, говорят, вчера похороны были.

– Ну да, – сказала ближайшая ко мне, белобрысая, полная, с красными пятнами на лице, – Юлька из второго подъезда повесилась. Наша ровесница. Такое несчастье случилось.

– Да довели ее, вот и все, она и не выдержала, – вступила в разговор ее соседка, худая нервная шатенка с короткой стрижкой.

 – Козлы эти и довели.

– Какие козлы? – наивным тоном девочки-одуванчика спросила Маринка.

И тут позади нас прокукарекал петух. Мы удивленно обернулись. Позади нас в палисаднике спокойно бродили две курицы и один петух.

– Ух ты, – сказала Маринка, сама перебивая ответ на свой вопрос, – а тут деревня рядом?

– Какая деревня? – усмехнулась белобрысая. – Это старуха из последнего подъезда на балконе развела себе курятник.

Там у нее курятник, а здесь получается выпас. Житья нет ни днем, ни ночью. Мы хоть наискосок от нее живем, а те, кто под бабкой, те постоянно это «кукареку» слышат. Но куда ж деваться!

– А что вы говорили про эту Юлю? – напомнила я. – Вы сказали, кто-то довел. Как это «довел»?

– Да в газете ее пропечатали в одной, – сказала худая шатенка, – чуть ли не как проститутку ославили: и гуляет она, и трахается за деньги, и мужа своего Кольку ругает, и такая и сякая.