Парящая в небесах

Соревнуясь в бесшумности с Каспером-призраком, я скользнула на кухню, забрала банку с кофе, чайник и вернулась к моему однокласснику, скорбно озиравшему стену, украшенную ненавистным ему Бергером из фильма Формана «Волосы». В отличие от меня, Нещадов к Бергеру никакой симпатии не испытывал, поскольку Бергер был любим более прогрессивной частью юного человечества.

– Ты, Данич, по-прежнему длинноволосыми обезьянами увлекаешься? – спросил он.

От обиды за Бергера я сцепила зубы, но сдержалась. В конце концов, последнее увлечение Ларикова побуждало его обучать меня терпимости.

«Надо жалеть людей, – внушал мне шеф. – Особенно несчастны те, кто считает свою собственную истину конечной и не терпит возражений».

Кроме того, жалеть Нещадова куда спокойнее, чем препираться с ним. Бергер бы его простил, будь он жив.

– Ты по делу ведь явился, Нещадов? По делу… Так что давай не будем вести комсомольские диспуты, почему Саша Данич не хочет быть такой же, как все. Слава богу, школа успела уже даже растаять в моей памяти.

Не станем вспоминать тот страшный сон, хотя ты для меня просто посланник из ада, если честно.

– Да ладно тебе, – пробормотал этот тип, едва закончилась моя гневная речь. – Я ведь не хотел тебя обидеть… А что у вас этот тип делает?

– Какой?

– Отец Владика?

– По делу, – ответила сухо я. – И не будем вдаваться в подробности. Каждый человек имеет право хранить свою личную жизнь в тайне…

– Ну да, – понимающе кивнул головой Нещадов. – Пришел полюбопытствовать относительно путей-дорог своей любовницы.

Не совпадает ли маршрут ее передвижений с Владиком, так?

Мысль о любовнице показалась мне занимательной, но я выразительно поглядела на Нещадова и ласково посоветовала ему все-таки заняться собственной проблемой.

Тем более что пришел он ко мне все-таки не из-за неприятностей господина Мещерского. Кажется, у него и свои заморочки были? Или я ошибаюсь?

– Да не знаю, с чего начать, – развел он руками. – Вот думаю – скажу тебе, а ты не поверишь. Подумаешь, что разыгрываю.

– Знаешь, Нещадов, я так ни за что не подумаю, – заверила его. – Для того чтобы разыгрывать, нужно чувство юмора. А ты и юмор – вещи несовместимые, насколько я успела уразуметь за время общения с тобой.

Прикусила губу. Зря не удержалась от совершенно необязательной язвительности!

Но Нещадов мой выпад не заметил. Наоборот.

– История совершенно дикая, Саша. Поэтому, если ты мне веришь…

Он крякнул и опять беспомощно уставился в окно.