Потенциальная жертва

Посему его жизнь была всегда неимоверно сложна… На этот раз он не краснел, и вообще у меня создалось впечатление, что он был озадачен не меньше моего. Единственное, что он мне сказал, что рожа парня в коричневом пальто где-то уже промелькнула в его жизни, вот только он не может вспомнить где.

– Описать мужика в коричневом ты можешь? – спросил мой босс.

– Конечно, смогу, – кивнула я. – Потому что он был вылитый Самойлов.

– Какой? Артист, что ли?

– Какой артист? – не поняла я.

– Старый артист.

Красивый такой.

– Нет, – отмахнулась я. – Солист «Агаты Кристи». Группа такая. Он был круглолицый, с кудряшками и презрительной физиономией. Веки полуприкрыты, отчего выражение его лица я бы назвала полусонным. Ах, чуть не забыла, у него такая мерзопакостная привычка барабанить пальцами по столу.

– Это мог быть рефлекс, – предположил Ларчик.

– Не рефлекс, – опровергла я. – Он сидел с этакой дурацкой рожей, не спуская с меня глаз, и барабанил по столу, что-то бормоча под нос.

У меня, наверное, из-за того, что он так похож на этого Самойлова, даже возникло подозрение, что он поет.

– А тот парень, который подходил к тебе?

– Этот гоблин? Да его и описывать незачем! Типичный представитель своего племени. Рожа мрачная до зубной боли!

Ларчик хмыкнул.

– Подробное описание, – проговорил он. – И все-таки вспомни, не было ли у него особых примет?

– Все его приметы особые, – отмахнулась я. – Это вообще особая порода. Мне, например, совершенно непонятен их менталитет.

Если, конечно, у них таковой имеется. Странные они, мой друг, такие странные, что я бы отправила их в резервацию пастись на траве, дабы сберечь этот диковинный род для наших потомков!

– Значит, ты описать его не сможешь так хорошо, как первого?

– Могу, – передернула я плечами. – Бо-ольшой такой черный квадратище. Странная пара. Что их могло связывать, не пойму! Чудны дела твои, господи! А третий, который передал письмо, вообще был непонятным.

В очках, как студент экономического института во время сессии… Короче, компания вся плохо сочеталась друг с другом. Эклектичность ее была столь заметна, что вызывала у меня легкое недомогание!

– Радость моя, ты пришла в себя, раз начала ерничать, – улыбнулся Ларчик. – Хотя мне эти люди не нравятся совершенно.

– Мне тоже, – призналась я. – Смею предположить, что мне они не нравятся даже больше, потому как охотятся-то на меня.