Новая русская (сборник)

 – У тебя, по-моему, броня по-прежнему крепка, а танк весьма быстр и пронырлив…

Семечкин красноречиво скосил взгляд в сторону добровских брюк.

– В этом-то и проблема, – тяжело вздохнул Добров, наливая еще по одной.

– Ты скажи поконкретнее. А то мне эта твоя метафизическая обтекаемость уже в зубах навязла!

– Что может быть конкретнее тысячи долларов за неделю?! – сокрушенно воскликнул Добров.

Семечкин нахмурился.

– Кто это тебе предлагает такие деньги? – настороженно спросил он. – Может быть, и я на что сгожусь…

Вздох Доброва приобрел оттенок ярости.

– Ты что, вообще, что ли, двинулся там среди твоих любимых итальянских средневековых схоластов? Мне нужно найти за неделю штуку баксов. Иначе…

И он провел ребром ладони себе по горлу.

– Ну, у меня таких денег нет. – Семечкин широко развел руками и выразительно посмотрел на Доброва своими карими глазами.

– А я на тебя и не надеюсь, – мрачно ответил Добров. – Надо где-то брать, а брать негде…

Семечкин задумался.

– А ты говорил, что у тебя подруга какая-то появилась, из богатеньких…

– Ну… И что? – спросил, покачиваясь из стороны в сторону, уже пьяный Добров.

– Как что?! У нее и возьми.

Добров скептически усмехнулся. Потом вдруг нахмурился, посмотрел грозным взглядом на приятеля и стукнул кулаком по столу:

– Гусары денег не берут!

– Ой-ой-ой! – скривился в ухмылке Семечкин. – Какой Денис Давыдов выискался!

– А я тебе говорю, что никогда альфонсом не был! Этого еще не хватало!

– Шура, я и не предлагаю тебе альфонсировать.

Добров сдвинул брови и тупым взглядом посмотрел на остатки водки в бутылке.

– Ну, допустим… – после долгой паузы сказал он. – Допустим, возьму… Допустим, отдам… Но мы с ней, – он сокрушенно всплеснул руками, – рассобачились!

– Милые бранятся – только тешатся! – ответил ему Семечкин. – Ты же философ, и должен это понимать.

И историк, разлив всю оставшуюся водку по стаканам, убрал бутылку на пол.

Она пополнила длинную галерею стеклотары, которая скапливалась у Семечкина за несколько месяцев. Это кончалось обычно в один прекрасный день. На историка под воздействием прочитанной лекции о Реформации и Возрождении нападала неожиданная страсть к переменам, и Семечкин за один день наводил в своей квартире образцовый порядок. Чтобы потом в течение нескольких месяцев снова накапливать грязь, пыль и мусор.