С камнем за пазухой

К побирушке-оператору все давно уже привыкли, и постепенно он перестал раздражать общественность: попрошайничество стало таким же неотъемлемым качеством Павлика, как его лень. Галина Сергеевна щедро выложила на общий стол куски пирога, испеченного собственноручно, достала банку с консервированной фасолью и белый батон. Я могла предложить только варенье и бутерброды, но и на это непривередливый Павлик посмотрел с немым обожанием, очевидно, желая отблагодарить своих кормилиц – Галину Сергеевну и меня.

– Ну, слава богу, нашлись люди, которые спасли меня от голодной смерти, – оживленно проговорил Павлик, радостно потирая руки.

 – А то от некоторых хорошего не дождешься, они могут предложить только лекции на тему, сколько того или иного металла содержится в вареной резине.

Лера, к которой относился этот отнюдь не двусмысленный намек, лишь нервно хихикнула в ответ. Опасаясь, как бы она снова не разразилась лекцией о вреде «нездорового» питания – нездоровым она называла большинство традиционных вкусностей, – я разлила всем чай и жестом пригласила к столу.

Обеденный перерыв прошел в дружеской, почти семейной атмосфере. Я все чаще ловила себя на мысли, что здорово привыкла к этим людям и этой работе, со всеми ее минусами и положительными моментами. А вообще-то я мечтала о том, что когда-нибудь перейду на другой уровень, став основательницей собственной передачи: «Независимое расследование Ирины Лебедевой». Эта мечта, уже давно прочно поселившаяся в моем сознании, как всегда, сладко резанула тщеславие.

Да, здесь мне хорошо, но ведь когда-нибудь нужно будет менять привычный, устоявшийся ритм и осваивать новые горизонты? Я считала, что нужно, а вот мой начальник не разделял этого мнения.

Но обед уже подходил к концу и пора было снова браться за работу. Философствование на рабочем месте в нашей организации не поощрялось ни морально, ни материально.

* * *

– Скажи честно, как я выгляжу?

Этот вопрос я задавала своему благоверному уже четвертый раз за последние пару часов.

Я волновалась, причем так, что скрывать это было бы просто глупо. Тем более перед Вовкой, который, слава богу, знал меня не первый год и был достаточно внимателен ко мне, чтобы определить любое отклонение моего настроения от нормы. Нормой считалось настроение благодушное, максимально близкое к хорошему, но без сопутствующих эмоциональных эффектов. В общем, ровное, спокойное и безмятежное. Сейчас ничего подобного не было и в помине.