С камнем за пазухой

 – Что ты там говорила по поводу связи убийства с вашим проектом? Лично я совсем ничего из этих объяснений не понял.

– Я говорила, что теоретически можно придумать все, что угодно, – не менее устало проговорила я и с тоской поглядела перед собой. – Можно, конечно, придумать красивую историю, как я, например, отравила свою соперницу. Да что я тебе рассказываю? Для человека с творческим воображением нет преград, и если кто-то решит воспользоваться этим случаем, чтобы снять нас с эфира, у него появились хорошие шансы на успех.

Как видишь, мы так или иначе попались.

– То есть ты уверена, что должна непременно провести собственное расследование? А не боишься, что это может обернуться чем-нибудь непоправимым? Чего никогда не произойдет, если ты не будешь по-дилетантски вмешиваться в официальное расследование.

– Я не знаю, Володя, – грустно ответила я, и по моим щекам быстро потекли крупные слезы. Вовка тут же кинулся ко мне и, усадив к себе на колени, принялся гладить по волосам, проговаривая всякие утешительные слова.

Я же только с горечью повторила сквозь слезы то, что уже только что сказала:

– Я не знаю…

* * *

Перед телестудией, куда я отправлялась только для того, чтобы не идти к следователю в одиночестве, – вчера мы так и не договорились встретиться на нейтральной территории, чтобы сразу же отправиться давать показания, – ошивался какой-то странный тип гражданской наружности. Профессиональная интуиция сразу же сработала, и я безошибочно определила в нем репортера. Казалось, что странного в том факте, что репортер стоит перед телестудией? Но дело в том, что этот молодой человек явно не трудился со мной в одной организации.

Судя по его виду, это был прожженный во всех отношениях тип – сотрудник одной из многочисленных желтых газет, на которые у меня уже давно была аллергия. Да и не только у меня, у большинства людей, не обладающих склонностью к моральным извращенцам.

Предчувствуя недоброе, я осторожно подошла ко входу в здание и тут же мысленно чертыхнулась.

Увидев меня, тип бросил въедливый взгляд на мое лицо, причем его собственное от этого заметно оживилось, а через секунду юрко, в два прыжка, оказался прямо передо мной, нахально тыча мне в глаза каким-то удостоверением. Я даже не потрудилась посмотреть, что в нем написано, так как не имела не малейшего желания общаться с этим человеком.

– Ирина Лебедева? – скороговоркой начал репортер – а это действительно был он, я не ошиблась. – Позвольте вас на несколько слов.