Сквозь розовые очки

В магазине работаю, а что? Вы и туда хотите пойти? – Даша посмотрела на Ларису настороженно и даже испуганно.

– Нет, думаю, что обойдусь без этого. Просто интересно, – улыбнулась Лариса. – И как работа, нравится?

– Да когда как! – пожала Даша плечами. – Когда навар хороший за день выходит, тогда, конечно, нравится. А вот когда директор начинает наезжать и придираться, то, конечно, нет.

– А что же он к вам придирается? – просто по инерции поинтересовалась Лариса.

– Да ну его! – Даша недовольно повела бровями.

 – То весы не так стоят, то грязь в отделе, то товар не весь выложила, то выручка маленькая… А если посетителей нет совсем, откуда выручка будет? Я-то при чем?

– Понятно, понятно, – остановила Лариса начавшую расходиться девушку.

Она уже хотела задать ей последний вопрос, как вдруг откуда-то со стороны входной двери донеслись шум и голоса, а затем раздался звук поворачиваемого в скважине ключа. Даша кинула изумленный взгляд на прихожую и, поднявшись со стула, пошла туда, чтобы посмотреть, что там происходит.

– Ага, так это ты, значит! – послышался оттуда незнакомый Ларисе женский голос. – Ну вот что, девушка, покиньте-ка немедленно эту квартиру!

Лариса поспешила выйти и узнать, в чем дело. В прихожей, тяжело дыша, стояла невысокая молодая женщина в очках, одетая в пальто. Русые волосы стянуты в хвост под резинку, лицо практически без макияжа, только губы накрашены не идущей ей темно-бордовой помадой. Словом, выглядела она совсем не современно.

Маленькие серые глаза ее смотрели на Дашу с ненавистью. Кроме того, она была откровенно некрасива и болезненна на вид. За ее спиной стоял длинный, худой мужчина, тоже в очках, с наметившейся лысиной на лбу и макушке, сутуловатый и напоминавший своей фигурой вопросительный знак. Он предупреждающе держал свою спутницу сзади за локоть, но она в любую минуту готова была вырвать у него руку.

– А… Вы кто? – спросила наконец Даша.

– Я-то? Я-то хозяйка этой квартиры, – отчеканила пришедшая, и Лариса поняла, что это Варя Голованова, а ее спутник – скорее всего тот самый «полунищий историк», о котором говорила мать этой женщины.

«Людмила упоминала, что ей двадцать пять лет, – вспомнила Лариса. – На вид ей можно дать и за тридцать».

– Но здесь живу я, – попробовала слабо защититься Даша.

– А теперь буду жить я! – выступила вперед Варя.

Лариса отметила, что правая рука ее висит как-то безжизненно, а ключи она держит в левой.