Сладкие разборки

Если шеф с тобой приветлив, значит, ему что-то от тебя нужно, и, чем больше приветливы и вежливы с тобой, тем больше гадостей для тебя придумано. Так оно, собственно, и оказалось.

Едва мы с Лерой уселись за длинный стол заседаний в кабинете Евгения Васильевича Кошелева, зама главного редактора нашего областного ГТРК, нашего непосредственного начальника, – за этим столом уже сидели Галина Сергеевна, наш режиссер, и Павлик, наш оператор, – шеф принял серьезный, деловой вид.

– Значит, так! – сказал он. – Если не ошибаюсь, господа хорошие, сегодня вечером у нас прямой эфир.

Верно?

– Верно, – подтвердила я за всех.

– И кто на этот прямой эфир приглашен, уже хорошо известно и обговорено. Не так ли?

– Конечно, – подтвердила я. – По плану у нас стоит Наталья Кудряшова – молодая актриса ТЮЗа. А что?

– А то, наша дорогая Ирочка! – Шеф широко, от уха до уха улыбнулся. – Я с Натальей Леонидовной уже говорил по телефону. От имени телевидения извинился, сказал, что, к сожалению, ей придется участвовать в нашей следующей программе через неделю – в следующую пятницу.

У меня челюсть так и отвисла: вот это да! Шеф вообще охамел, за меня с предполагаемыми участницами моей программы разговаривает, нагло отказывает им, – словом, распоряжается как хочет, не спросив даже ради приличия моего согласия. Впрочем, вслух я этого говорить не стала, а Кошелев, словно не замечая моего разочарованного вида, бодро продолжал:

– А сегодня – имейте в виду, Ирина Анатольевна, это моя личная к вам просьба! – в вашей программе будет совершенно другая героиня.

Я беспомощно огляделась, словно ища поддержки. Хотелось крикнуть: «Да что же это делается, господа, грабеж средь бела дня!» Я просматриваю подшивки газет, расспрашиваю моих знакомых, бегаю по городу, выискиваю людей, достойных участия в нашей программе, а этот, с позволения сказать, шеф одним махом всю мою работу перечеркивает, найденным мною людям отказывает, каких-то своих мне навязывает, ставя таким образом меня в идиотское положение перед теми, которым я уже твердо обещала участие в программе.

Впрочем, у всех трех моих помощников вид был устало-покорный: они явно были уже в курсе и смирились, потому что знали, как, впрочем, и я сама, что, если наш шеф вбил себе что-то в голову, возмущаться и спорить было совершенно бесполезно.

– Ирочка, вы только не смотрите на меня как на душителя свободы слова! – продолжал Кошелев невозмутимо. – Вы же еще не знаете, какую героиню я нашел для вашей программы.