Срочно в номер

Она присела на стул для посетителей напротив меня и, сделав загадочные глаза, завлекательно произнесла:

– Мне кое-что по телевизору только что сказали…

У меня удивленно дрогнули брови от такого захода, но я решила поддержать разговор:

– И что же там тебе сказали?

– Газетка в Вашингтоне, называется «Вашингтон таймс», тиснула статейку про нашу Калининградскую область, – нараспев произнесла Маринка, – типа что-то там военные закопали, а теперь не признаются.

Я нахмурилась, собирая мысли в кучу, но честно призналась:

– Ничего не поняла.

– Да никакого прикола нет, – улыбнулась Маринка, – тут суть вот в чем. Газетка эта не самая серьезная, ты не путай ее с «Вашингтон пост». Она печатает все подряд, лишь бы публике интересно было, но иногда вот берет и собачит что-то такое не совсем ординарное, и читатели чешут репу, думая: утка или не утка… А все потому, что у «Вашингтон таймс» есть какие-то там связи в военных кругах. Ну, поняла теперь?

– Поняла, – кивнула я, – не будем выписывать «Вашингтон таймс» – несолидно как-то.

– Правильно, там кроссвордов нет, – согласилась Маринка, – а если и есть, то неинтересные, но я тебе не про это. Давай покумекаем и сочиним какую-нибудь сенсацию, но осторожно, так, чтобы нас за руку нельзя было схватить, а? Ну, например: как сообщили нам из компетентных источников, близких к ФСБ…

– …газета «Свидетель» начала резко желтеть, – закончила я. – Эту чушь еще Ромка в прошлом месяце предлагал.

– Брось! – прикрикнула на меня Маринка. – Ромка предлагал сочинить сенсацию, а потом сказать, что мы пошутили, а я предлагаю дать изящный намек! Не уловила? Ну вот хотя бы такой: стало известно, что в штаб-квартире ЦРУ заинтересовались Тарасовскими очистными сооружениями! То ли в шутку, то ли всерьез!..

– Так, все поняла! – я бросила окурок в пепельницу. – Достаточно! У тебя сегодня работы нет?

– Все у меня есть, – огрызнулась Маринка, – и идеи в том числе! А вот из-за таких, как ты, резонеров Тарасов до сих пор…

– …не стал столицей нашей Родины! – крикнула я.

Маринка медленно поднялась со стула, нарочито медленной походкой вышла и тихонько прикрыла дверь, громко сказав, чтобы я слышала:

– Они нервничают. Тише, граждане!

Я решила не обращать внимания на глупые провокации и, поднявшись, прошлась по кабинету.