Сто ответов на один вопрос

Стеклопакеты и кондиционеры на окнах подтверждали то, что человеку со средним достатком квартира в таких домах не по карману. Ангелина Львовна же была женщиной обеспеченной. Она владела уникальной в своем роде фирмой, занимающейся разведением и продажей экзотических растений. Этот бизнес приносил постоянный доход и, судя по тому, что клиентами фирмы являлись не бедные люди, высокий.

Во дворе между домами располагалась детская площадка. Как ни странно, все качели были новенькими, выкрашенными в ласкающий глаз голубой цвет и, припорошенные снежком, смотрелись очень весело.

Ребятня гурьбой бегала по площадке, а у подъездов не было заметно обычного сборища престарелых жителей домов. «Волга» завернула к нужному подъезду, и Шилов выключил зажигание.

– Мне пойти с тобой? – спросил он.

Я уверенно кивнула, соглашаясь с Костиком. Времени на разговоры у нас не было. Пока мы доехали до Ходаковой, прошло уже четверть часа, и час, когда должен был начаться прямой эфир, неумолимо приближался.

По дороге мне в голову лезли всякие мысли, от которых становилось все тревожнее. Не думаю, что Ангелина Львовна не торопилась в редакцию из-за собственных капризов. Во время немногочисленных встреч она показалась мне человеком обязательным и ответственным. Может быть, у нее и в самом деле что-то серьезное приключилось?

А вдруг убийство? И тревожный голос, и брошенная трубка, и молчание телефона, когда я набрала номер второй раз, – все говорило о том, что мои подозрения вполне оправданны.

Не исключено, что я позвонила Ангелине Львовне в тот момент, когда к ее виску был приставлен пистолет. Вероятно, ее вынудили не отвечать на звонок…

Если мы сейчас в квартире обнаружим труп Ходаковой, я ничуть не удивлюсь. Между прочим, ровно месяц назад очередная программа «Женского счастья» сорвалась именно по этой причине. Тогда героиня пострадала от действий своего конкурента, что, кстати, удалось выяснить именно мне.

С таким тревожным предчувствием я вошла в подъезд, а за мной и Шилов.

Костик первым поднялся на третий этаж, обогнав меня на одной из лестничных площадок, и остановился перед железной дверью. Он прижал палец к губам. Я поняла его молчаливую просьбу и не произнесла ни слова. В квартире было тихо. Ни шороха, ни шепота, ни движения…

Волнение усиливалось. Костик наконец нажал на кнопку звонка, и послышалась переливистая трель соловья. Эту мелодию я уже слышала, когда приезжала первый раз к Ходаковой.