Страсти-мордасти

Маринка начала так дико орать и прыгать на месте, отряхивая себя руками, что всполошился даже Виктор и, выскочив из-за столика, где он пил чай, быстренько подхватил Маринку на руки, слегка приподнял от земли, а потом вновь поставил на место и слегка потряс. Широкова наконец успокоилась.

– Где, где эта тварь? – зыркала она глазами по земле.

– Какая? – переспросил у нее ничего не понимавший Кряжимский.

Он в тот момент занимался приведением салона моей машины в надлежащий порядок. А Ромка ему в этом помогал.

– Ну эта, с иголкой на хвосте, – все еще испуганно цепляясь за Виктора, откликнулась Маринка.

– Скорпион, что ли? – смекнул наш курьер и захохотал, хватаясь за живот и чуть ли не катаясь по земле.

Но и теперь Широкова все еще ничего не понимала. А я и Кряжимский не могли сдержать улыбок. Виктор, явно пожалевший Маринку, вынужден был ей пояснить:

– Они тут не водятся.

– Как?.. Значит… – Только теперь до Маринки дошло, что ее разыграли, и она, сразу же густо покраснев, быстро куда-то умчалась, так ничего и не сказав.

Когда же вернулась, мы все успели уже позавтракать и рассаживались по своим местам. Маринка тоже села, но демонстративно отвернулась от меня в сторону, давая понять, что она ужасно обижена. Сергей Иванович попытался нас примирить.

– Ну что вы дуетесь, Мариночка, Ольга Юрьевна же не со зла, а просто пошутила, – по-отцовски положив ей руку на плечо, произнес Кряжимский.

А Ромка от себя добавил:

– Если бы ты хоть немного знала географию или эту… зоологию…

Но тут уж Маринка не сдержалась.

Ромка захныкал, но не от боли, а скорее от злости и обиды, что за него никто не заступился. На этом данный инцидент был исчерпан, и о шутке над Маринкой больше никто не вспоминал.

Всю оставшуюся часть пути мы восхищались местностью. И чем ближе мы подбирались к Сочи, тем красивее становилось вокруг: огромные плантации цитрусовых деревьев и чая; миниатюрные домики, ограды которых обвивали магнолии и белые акации; пальмы; необычайно чистый и, я бы даже сказала, вкусный воздух; ну и, конечно, море, видимое каждый раз, как только машина поднималась в гору.

– Рай, да и только! Нет, даже не рай – лучше! – выпрыгнув из машины и пару минут просто покружившись на месте, радостно воскликнула Маринка. – Я отсюда ни за что никуда не уеду.