Таблетки от жадности (сборник)

 – Мне вчера дали его наши женщины в университете. Представляешь, берешь разделанную курицу, кладешь ее на сковородку, куда предварительно насыпан толстый слой соли. И ставишь это в духовку на медленный огонь. Правда, жарится это довольно долго, нужно сидеть и ждать возле плиты, следить, чтобы не пригорело.

– И ты проследил и заснул за этим ожиданием!

– Не заснул, а просто задумался, – вздохнул Володька.

– А когда очнулся от задумчивости, тут все уже было синим от дыма, правда?

Володька смотрел на меня смущенно и виновато.

В то утро мы завтракали на балконе.

* * *

Городская санэпидстанция помещалась в старинном трехэтажном купеческом особняке, домов такого типа сохранилось во множестве в нашем городе. У входа нам с Валерой пришлось все-таки показать наши журналистские удостоверения, внимательно разглядев которые, вахтерша – пожилая и совершенно безобидная на вид женщина – сказала коротко:

– Проходите.

Я в некоторой растерянности оглядела широкую старинную чугунную лестницу, ведущую на второй этаж: а куда, собственно, должны мы были теперь проходить? Мне на помощь пришел Гурьев, спросивший у вахтерши:

– Скажите, а Верейский сейчас здесь?

Вахтерша вытаращила на него глаза.

– Верейский? – переспросила она с каким-то суеверным ужасом. – Вон, посмотрите! – и она указала нам куда-то позади нас.

Обернувшись, мы увидели на противоположной стене портрет Верейского в траурной рамке и извещение о его смерти.

– Гражданская панихида завтра в одиннадцать в здании санэпидстанции, – констатировал Валера Гурьев.

 – Ну, на это мероприятие ты пойдешь со своим Владимиром Николаевичем. У меня на завтра развлечение поинтереснее намечается.

Я покорно кивнула. То, что Гурьев, несмотря на свою деятельность криминального репортера, боится покойников и терпеть не может похорон, было известно всем на телевидении.

Я снова повернулась к вахтерше.

– Скажите, а побеседовать с кем-нибудь из его коллег можно? – спросила я.

– Ну, с кем из коллег, – задумчиво повторила та.

 – Сегодня суббота, на месте-то и никого нет. Разве вот только Константин Георгиевич, его начальник. В смысле, начальник пищевого отдела.

– Да-да, – подтвердила я, вспомнив это имя-отчество, произносившееся вчера санитарным врачом. – Константина Георгиевича можно видеть?

– А, ну пройдите, – сказала вахтерша. – Это на втором этаже, с лестницы направо.

И мы с Валерой стали подниматься по лестнице, следуя указанному маршруту.