Таблетки от жадности (сборник)

Швейцар зло рассмеялся.

– Точно по телевизору? А не вчера вечером, вон там, на углу, ты перед шоферами формами своего тела вертела?

У меня перехватило дыхание, почувствовала, что еще немного, и я расплачусь. А у нашего шофера Кости Шилова терпение лопнуло, он опустил прямо на мраморный пол телевизионную аппаратуру, которую держал в руках, подошел вплотную к швейцару и сурово сказал:

– Прежде всего, позвольте вам представить: это – Ирина Лебедева, журналистка областного телевидения, ведущая программы «Женское счастье».

А за те оскорбительные вещи, что вы тут наговорили, будьте добры извиниться!

– Извиняюсь! – послушно произнес швейцар. Не без удовлетворения я отметила, что хотя он был выше и шире Кости Шилова, серьезный и внушительный тон нашего друга произвел на него нужное впечатление. – Как вы говорите? Ирина Лебедева? – и широкое лицо швейцара расплылось в улыбке. – То-то я смотрю, где я мог видеть ваш портрет! Я вас по телевизору видел, вы там ток-шоу ведете! – сказал он с таким видом, будто мы только что не сообщили ему это сами.

Вид у всех нас оставался хмурым, а я еще не вышла из шока от такого приема. Заметив это, ресторанный страж объяснил:

– Вы меня, ей-богу, извините! У нас, швейцаров, это как безусловный рефлекс: если видишь знакомое лицо, но не знаешь, кто такой, значит, когда-то вышибал его, и теперь нужно гнать в шею.

– Скажите, а Надежду Алексеевну Андрееву увидеть можно? – наконец осмелилась я задать вопрос.

– Хозяйку-то? Ой, стойте-ка! – он озадаченно посмотрел на нас.

 – Ведь, ей-богу, она утром говорила, что к нам с телевидения должны приехать, а я и забыл. Только, – тут он смутился, – навряд ли сейчас что выйдет… Понимаете, у нас правда ревизия, мужик с санэпидстанции пришел, санитарный врач. Везде ходит, все смотрит, в каждый горшок нос сует. Хозяйка уж совсем голову потеряла, бегает за ним следом, чуть не плачет, а ему все по хрену. Не знаю, по-моему, ей сейчас не до вас…

Мы растерянно переглянулись. Да, с этим рестораном нам явно не везло.

– Что же получается, – проворчал сердито Павлик, – она нам назначила встречу как раз на время проверки?

– Ей-богу, не знаю! Не мое это дело. Впрочем, – швейцар доверительно понизил голос, – проверка эта, похоже, сверхплановая и непредвиденная. С утра мы точно ничего не знали про нее. В одиннадцать часов к нам мужик приперся и тычет свое удостоверение. «Я, – говорит, – санитарный врач».

– Да уж, лихо, – заметил Павлик.