Тень на плетень

– Палата твоя где? – спросила я, чтобы прекратить этот разговор, переходящий в бестолковые препирательства.

– Да вон она. – Ромка махнул костылем в сторону открытой двери с цифрой 13, написанной черной краской на закрашенном белом стекле филенки.

– Давай зайдем туда, оставим пакет, потом попробуем найти твоего врача, – предложила я.

– А я, кстати, сделал небольшой репортаж, – вдруг вспомнил Ромка, неуклюже шагая по коридору, – наговорил на кассету. По-моему, получилось неплохо.

– Молодец, молодец, – неохотно похвалила я Ромку, – но лучше бы сохранил свои конечности в целости.

Мы вошли в палату. Она была шестиместной, но только две койки были заняты. На одной, у левой стены, укрывшись одеялом с головой, спал Ромкин сосед.

Ромкина койка, как я поняла, располагалась справа. Она была разобрана, одеяло скомкано и прижато к стенке. Около прикроватной тумбочки, склонившись над ней, стоял мужчина в белом халате и в белой шапочке. За его спиной не было видно, что он там делал.

– Я здесь, доктор, – сказал Ромка, медленно входя в палату. За ним проскользнула Маринка и сразу же сморщила нос, давая понять, что здешняя атмосфера не про ее тонкую душу.

Врач обернулся, и я увидела, что у него на лице марлевая повязка. В руке врач держал диктофон. На тумбочке лежала раскрытая Ромкина сумка.

Врач, не говоря ни слова, поспешно приблизился к нам.

– В чем дело? – спросила Маринка, выскакивая вперед и разглядывая всю сцену.

Врач так же молча шарахнулся чуть влево.

– Это мой диктофон! – крикнул Ромка, вышагивая вперед и взмахивая костылем.

У него это получилось не очень ловко, и он задел за Маринкину сумку, поддав ее снизу вверх. Сумка подпрыгнула и, перевернувшись, описала вокруг Маринкиного плеча полный круг.

– Ой, – пробормотал Ромка, – извини.

Я предусмотрительно отошла на шаг в сторону. Черт его знает, чем дело кончится, если Ромке приспичило вдруг изобразить из себя рейнджера.

– Это что еще за фокусы?! – закричала Маринка, тщетно пытаясь поймать свою сумку. У нее это получилось только с третьей попытки.

– Он рылся в моей сумке! – вскричал Ромка, показывая кивком на диктофон в руках доктора.

– Грабеж средь бела дня! – проворчала Маринка, но ее раздражение было обращено не против врача, а против Ромки. – Ты легче костылями-то, а то…

Не могу сказать, что я сразу же поверила в версию Ромки.