Тушите свет (сборник)

В глубине комнаты за столом сидел хозяин кабинета.

Нельзя сказать, что у него была располагающая внешность. В нем сразу угадывался человек, привыкший повелевать и взыскивать за упущения. Массивная сутулая фигура, сумрачное лицо с грубыми, словно вырубленными чертами, недоверчивые колючие глаза. На мое приветствие Горохов ответил коротким кивком и вопросительным взглядом. Ему и в голову не пришло встать или предложить мне присесть.

Не слишком смущаясь таким приемом, я подошла к столу и преспокойно опустилась на стул напротив Горохова.

– Ольга Юрьевна Бойкова, – представилась я с улыбкой. – Главный редактор… – Знаю! – перебил меня Горохов. – Какой у вас ко мне вопрос?

Чувствовалось, что это его обычная манера вести диалог – обескураживая собеседника и показывая свое превосходство. Но я не занималась торговлей и особенного трепета перед чиновниками не испытывала. Я решила тоже начать с обескураживающего вопроса.

– Артур Евсеевич, скажите, пожалуйста, – начала я, – вам известен Луньков Вячеслав Игоревич, студент юридического института?

Не скажу, что Артур Евсеевич изменился в лице – это забронзовевшее лицо вообще менялось редко, – но могу поклясться, что в глазах его на краткий миг появилось смятение. Но закалка у него была на зависть – Горохов немедленно взял себя в руки. Не пошевелившись и не отрывая от меня взгляда, он сухо сказал:

– Не знаком.

Разумеется, они у меня были. В своем стремлении сразу поставить меня на место Артур Евсеевич переигрывал. Было бы естественнее вести себя в таком положении иначе.

– Простите, – сказала я. – Вопрос звучал немножко по-другому. Я спросила, известен ли вам такой человек…

– Не известен, – так же категорически заявил Горохов. – У вас ко мне все?

Это можно было бы назвать фарсом, если бы не жесткое, высокомерное выражение его лица.

– Но ведь ваша дочь Елена училась в одной группе с Луньковым, и между ними даже были приятельские отношения, насколько мне известно…

Артур Евсеевич холодно молчал и, не мигая, смотрел на меня. Потом он произнес, почти не разжимая губ:

– Личные дела дочери меня не касаются. Тем более они не касаются вас.