Журналистка на королевском отборе

Я уже представляла, как вопьюсь зубами вон в тот кусок стейка, однако пожилой герольд с визгливым голосом привлек наше внимание тем, что звучно прокашлялся.

– Его Высочество при неоценимой поддержке Святого Отца Джереми, а так же уважаемых членов Королевского Совета утвердил порядок испытаний для вас, благородные дамы.

Все мы замерли в напряжённом ожидании.

Глава 12

– Каждую из вас ждет проверка, которая покажет силу вашего интеллекта, духа, степень самообладания, а также знание истории и законов нашей страны.

Для проверки последних названных мною качеств всем вам следует завтра в десять часов утра явиться в библиотеку. Об остальных этапах отбора вам будет объявлено позже, – занудная речь герольда сильно контрастировала с сильным, уверенным голосом принца, девушки слушали старика с явной скукой на лицах.

Когда объявление отзвучало эхом под сводами каменных стен, принц выразительно посмотрел на герольда. Тот встрепенулся, будто вдруг вспомнил важные новости, но, глянув в одну из своих бумаг, покачал головой.

Филипп нахмурился, но возражать не стал. Хотел, чтобы герольд сделал еще одно обьявление, но Королева запретила? Только ее слово может быть выше воли кронпринца. Интересно, что именно мы не узнали? Наверняка ведь интересненькое что-то.

Я даже вытянула шею, когда старик с важным видом вышагивал мимо, но сидела слишком низко и заглянуть в его документы мне так и не удалось.

Когда все формальности были завершены, я наконец-то впилась зубами в сочный стейк, предварительно разрезав его на маленькие кусочки.

Предпочла бы, конечно, откусывать от целого, но этикет, будь он неладен, надо соблюдать.

Пока жевала, думала о том, как жутко было бы стать новой королевой: пришлось бы постоянно сдерживать перья, менять одно неудобное платье на другое, соблюдать миллиард церемоний и постоянно следить за ходом дворцовых интриг. Формально супруга кронпринца не будет причастна к управлению государством, но от ее действий будет зависеть многое, в том числе и лояльность аристократии, так что остаток жизни пришлось бы раздавать фальшивые улыбки вперемешку с ядом.

За такими размышлениями и прошел сытный ужин. После него два пажа повели нас по мрачным коридорам в сторону часовни, в которой полагалось выслушать напутственную проповедь. На этот раз я оказалась в первых рядах, так как сидела ближе всех к выходу, и при мысли о посещении церквушки по коже пробегал холодок.