Виртуальная подружка

– Элеонора, может быть, все-таки здравствуйте?! – я начала приходить в себя от первого потрясения, и на смену изумлению, временно затмившему все остальные эмоции, пришло ретировавшееся было негодование, поэтому голос мой прозвучал вызывающе громко.

Эллочка оторвалась от двери и повернулась к нам. Только теперь я заметила, что лицо ее было даже бледнее, чем в момент неожиданного возвращения мужа. Она окинула нас отстраненным, но слегка затравленным взглядом и просто ответила: – Здравствуйте.

В голосе ее не было абсолютно никакого выражения, но глаза постепенно утрачивали зомбиподобную поволоку, окрашиваясь влажным оттенком смутного осознания.

– Вы, наверное, хотите войти? – спросила она.

– Да уж, – я просто не знала, что еще сказать.

– Сейчас, – она снова повернулась к двери.

На этот раз замок открылся неожиданно быстро, Эллочка даже испугалась, это была первая более-менее понятная мне эмоция, и слегка отшатнулась от распахнувшейся двери.

Она быстро вошла внутрь и рухнула на диван, не снимая своего шикарного пиджака из тонкой кожи – в этой семье что, все ходят только в коже? Сумочка упала на пол, но Элла даже не обратила на это внимания.

Мы вошли за ней следом.

– Знаете, меня несколько удивило и расстроило ваше поведение, – не дожидаясь, пока она соизволит принести свои извинения, сказала я.

Эллочка медленно подняла голову, во взгляде ее было совершенно искреннее непонимание и даже обида, мол, что я такого сделала? Ну, конечно, сама невинность.

– Почему вы не позвонили и не предупредили нас, что не приедете на передачу?

– На передачу, – повторила Эллочка, и из ее глаз покатились крупные слезы.

Она плакала беззвучно, выражение лица по-прежнему оставалось недоуменно-обиженным, а по щекам все бежали и бежали искрящиеся слезинки, оставляя широкие блестящие следы на неестественно бледной коже.

– Эллочка, что случилось?! – почти испуганно спросила я, потрясенная видом этой тихой истерики.

Она продолжала молчать, застыв, словно мраморное изваяние, только ее аккуратные брови скорбно поползли к переносице, из-за чего большие глаза приобрели выражение сонного сенбернара.

– Эллочка, может быть, расскажете? – робко повторила я.

Она открыла рот, отчего все мышцы лица внезапно ожили, превращая его в чудовищную в своей нелогичной подвижности маску. Из горла вырвался хриплый всхлип.