Все началось с нее (сборник)

Когда дверь за ними наконец закрылась, Панаев, глядя на адвоката горящими глазами, спросил:

– Ты что, действительно считаешь, что я грохнул эту толстую биксу в ванной?

– В собственной ванной! В собственной! – снова заорала Нонна Леонидовна, врываясь в комнату. – Смотрите, он еще и отнекивается!

– Пошла на х…! – спокойно повторил Панаев.

Лариса не обращала внимания на эту перепалку: она анализировала полученную информацию.

А что, если девушка из юношеских лет, как бы ни неприятна была их первая встреча, встретилась на его пути, допустим, спустя несколько лет? Неожиданно? Может быть, в интимной обстановке? Как знать, что могло вызреть из этой истории? Но расспрашивать Панаева в присутствии стольких людей не имело смысла.

Котова обвела взглядом комнату. Она увидела лысоватого крепыша Либерзона, который, ходя из угла в угол, что-то пытался доказать и в чем-то убедить своего оппонента и подзащитного. Ерзающую на стуле Веронику, которая боялась, что мама снова ворвется в комнату с проклятиями.

Панаева, который откровенно устал от этого кошмара.

– Может быть, ты все-таки не помнишь? Может быть, ты принудил эту женщину силой заниматься с тобой сексом? Может быть, ты не хотел убивать, а просто так получилось? – методично наседал Либерзон.

– Я не делал этого, – вяло сопротивлялся Панаев.

– Может быть, ты просто хотел ее унизить, решил запугать пистолетом? Просто так получилось, – Либерзон прищурил левый глаз. – Случайно, так сказать, неожиданно…

– Нет.

– Кстати, Сережа, где пистолет, из которого было совершено убийство?

– Я не знаю…

– Ты писал эту записку, это же твой почерк! – предъявлял вещественное доказательство Либерзон.

 – Ее нашли в ванной, на полочке, около банки с зубными щетками.

– Я не писал…

Лариса еще раз посмотрела на Панаева, словно стараясь понять, где этот человек говорит неправду, а где искренен. У нее складывалось впечатление, что где-то скрывается тайна. И что Панаев не до конца откровенен.

Она вышла в другую комнату, где сидели представители старшего поколения и Николай.

Последний просматривал какие-то журналы и казался невозмутимым, но Лариса по дрожи его рук и крайне напряженной позе определила, что мальчик явно нервничает.

Лариса подошла к Марии Ильиничне и спросила ее, как можно связаться с ее мужем. Ответ она получила очень быстро.

– Он сейчас дома. Я сама позвоню.

Мария Ильинична набрала номер и, расплакавшись в трубку, произнесла:

– Тут весь дом на ушах стоит.