Все началось с нее (сборник)

Мать, Сереженька, бывает одна, – Мария Ильинична посмотрела на сына умиленным и одновременно трагическим взглядом.

В глазах у нее стояли слезы… А Либерзон тем временем вызывал милицию, предварительно оговорив со всеми присутствовавшими, что на месте преступления, то есть в квартире Панаева, они появились только что.

Котова вздохнула и посмотрела на часы. С момента звонка в милицию прошло двадцать минут. Похоже, первая часть расследования подходит к концу. И прошла она довольно насыщенно – в течение нескольких часов, не выходя из помещения, в английском, так сказать, стиле, она узнала многое.

Но еще многое предстоит узнать. И для этого, конечно, придется слегка подвигаться. Но это будет скорее всего завтра – Лариса почувствовала, что от умственной работы она устала. Ей было необходимо побыть одной и подумать.

В этот момент на лестничной площадке послышались торопливые шаги мужских ног, обутых в тяжелые ботинки.

Нонна Леонидовна, заслышав звонок в прихожей, радостно рванула навстречу милиционерам.

– Наконец-то. Здравствуйте. Проходите и забирайте его! – с привычным для себя театральным пафосом воскликнула она.

– Возьми себя в руки, мама! – прикрикнула на нее Вероника.

– Совсем в моей семье меня не понимают, – махнула рукой Харитонова и стала объяснять молодому, еще зеленому офицеру, как она, такая порядочная и законопослушная женщина, оказалась в одной квартире с убийцей и маньяком.

Она так много разглагольствовала, что не забыла рассказать между прочим о какой-то любовной интрижке из ее святой молодости, когда она была недоступной и умопомрачительной, чем вызвала неуместные в данном случае циничные улыбки милиционеров. Впрочем, «железная леди» расценила это как комплимент.

– Я всегда была полна жизненной энергии, – заключила Харитонова. – Сашенька, принеси что-нибудь поесть.

Мне надо восполнить калории.

С этими словами она уселась в кресле, закинув ногу на ногу, ожидая в голодном достоинстве, пока верный Александр Иванович принесет ей десерт.

А Сергей не сопротивлялся. Молча дал одеть на себя наручники и увести. На прощание он бросил Ларисе:

– Я надеюсь, что все прояснится. Это кто-то подстроил. Кто – я не знаю. Больше всего мучаюсь мыслью, что подумает мой сын.