Вот это номер!

Надо же, как все просто! А вот разговора с Валерием Яковлевичем добиться будет уже сложнее.

Я отыскала его кабинет, пройдя в самый конец длинного коридора, по обеим сторонам которого находились двери, на каждой из них были таблички с фамилиями и инициалами риелторов. Я подошла к порогу кабинета Ковалькова, дверь которого была приоткрыта. Вяло постучавшись, я вошла в приемную секретаря.

Обычное офисное помещение ничем не отличалось от большинства приемных. За полированным столом сидела симпатичная кареглазая блондинка, такая худенькая, что я сначала подумала, что девушка еще не вышла из подросткового возраста.

Но затем, приглядевшись, я поняла по ее умненьким глазкам и воспитанному виду, что ей чуть больше двадцати.

– Вы к Валерию Яковлевичу? – спокойно спросила она.

– Да, – четко ответила я и подошла к двери Ковалькова. – Можно?

– Да-да, – с готовностью ответила мне секретарша, – подождите, пожалуйста. Как вас представить?

Она проворно выскочила из-за стола и неожиданно возникла прямо передо мной.

Девушка оказалась гораздо выше, чем я думала.

– Как вас представить? – повторила девушка.

– Бойкова Ольга Юрьевна, – ответила я.

– Подождите минуточку, – повторила секретарша и проскользнула в кабинет к Ковалькову.

У меня было время спокойно включить диктофон, который, как всегда, был в моей сумочке. Мне показалось, что в агентстве пока еще не знали о том, что их генерального директора сегодня утром сбила машина. По крайней мере, я не заметила скорбных лиц в коридоре.

Надо теперь посмотреть на настроение Ковалькова. Уж кто-кто, а он должен знать о том, что случилось с Инной Александровной.

– Проходите, пожалуйста, – прервала мои размышления длинноногая секретарша.

Я для порядка постучала в дверь кабинета, а затем вошла. Валерий Яковлевич сидел за своим рабочим столом и смотрел на монитор компьютера. Как только я вошла, он нервно встрепенулся и приподнялся. Надо сказать, что представляла я его несколько по-другому, учитывая ту характеристику, которую дал ему Сусимов.

Ковальков был худощав и некрасив. Я, откровенно говоря, не понимала, к чему можно было ревновать Инну. Глубоко посаженные маленькие коричневые глазки, острый нос, тонкие губы, неаккуратно постриженные усы. Хотя не зря же говорят, что любовь зла, полюбишь и козла.

– Проходите, Ольга Юрьевна, – неожиданно приятным голосом приветствовал он меня. – Располагайтесь здесь.