Змей в райских кущах

 – Труп обнаружили в клубе, как раз когда этот ненормальный звонил! Что же теперь будет с программой?! – запричитала режиссер Моршакова.

Я выронила из рук кофейную чашку, и она со звоном разбилась вдребезги.

– Что там у тебя? – забеспокоилась Галина Сергеевна. – Разбойное нападение? Подожди! Я милицию вызову! – прокричала она.

– Не надо! – взмолилась я. – Ничего страшного не произошло. Просто я чашку уронила.

– Ну, тогда до свидания, – вздохнула Галина Сергеевна и повесила трубку.

Я склонилась над черепками чашки.

– Вот не было печали…

– Посуда бьется – жди удачи! – А я и не заметила, как вошел Володька.

– Если бы ты знал, какой у меня сегодня тяжелый выдался день, – сказала я и уткнулась ему в плечо. Оно у него было широкое и крепкое, настоящее такое, мужское! Так что дело не только в глазах и голосе!

– И когда только этот кошачий концерт закончится? – покачал головой Володька и покосился на музыкальный центр.

Он всегда убеждал меня, что ничего не понимает в классической музыке.

Но я-то знала, что его возмущение – это всего лишь шуточный ритуал, а на самом деле мой муж без ума от Лучано Паваротти…

По его поведению я заключила, что прямого эфира он не видел.

«Ну, и слава богу», – решила я мысленно. Разговор с Галиной Сергеевной я решила обдумать на другой день.

* * *

Утром Володька сбегал за хлебом, а я возилась у плиты. Приготовление омлета на завтрак тоже, между прочим, требует некоторых профессиональных навыков.

Он ведь, к примеру, вполне может подгореть или… Я не успела додумать свою мысль до конца: в дверном проеме возник Володька, и лицо у него было чернее тучи.

– Что случилось, Володенька? – испуганно спросила я, почувствовав, что во рту у меня пересохло. После вчерашнего звонка Галины Сергеевны я только и ждала неприятностей.

– Вот, полюбуйся, – он протянул мне утреннюю газету. Кажется, это были «Губернские новости».

 – Не стал бы я тебе показывать, – добавил он, – но все равно ведь узнаешь… Лучше уж от меня! – Володька бухнулся в кресло.

– Что узнаю? – осторожно спросила я, убирая со лба непослушные волосы.

– Про это безобразие! – вспыхнул он, ткнув пальцем в газету. – И почему ты мне никогда ничего не рассказываешь? – протянул Володька обиженно. – Могла бы и рассказать о неприятностях!

– К чему тебе мои неприятности? – вздохнула я.