Кажется, я беременна. Анжелика с сюрпризом

Не смотря на правильные черты лица, внешность его была скорее отталкивающей, чем притягательной. Из более-менее запоминающегося у него были тонкие волосы цвета соломы и безликие рыбьи глаза мутного зеленого оттенка с желтыми прожилками.

А вот и вы, Анжелика! – протянул он своим надтрестнутым, как старый рояль, голосом,– Ну и заставили же вы нас поволноваться.

Не стоило,– нахально заявила я и без приглашения плюхнулась в кресло,– поберегите сердце, Антон Сергеевич. А то так и до инфаркта недалеко.

Улыбка сползла с лица Тарнаруцкого и теперь его глаза излучали неприкрытую злость.

Где документы, девочка? – рявкнул он, больше не церемонясь.

Какие документы, Антон Сергеевич? – я состроила непонимающую моську, даже глаза выпучила как можно шире.

Не надо со мной играть, детка. Обыщите ее рюкзак!

Последнее было сказано бультерьерам, которые все это время стояли позади меня. Один из них тут же выдернул у меня рюкзак, открыл его и вытряхнул на пол все его содержимое.

И даже когда он опустел, продолжал его трясти, чтобы уж наверняка от всех невидимых чертей избавиться. Надо сказать, содержимое рюкзака было весьма интересным. Даже я удивилась, чего там только не было – Жека явно угорал, когда делал эту подборку. Кто-то из бультерьеров даже хмыкнул пару, разгребая мои сокровища. Кроме бесконечной косметики и мобильного телефона в розовом чехле с кошачьими ушами, на полу оказалась горстка гигиенических тампонов без упаковки, несколько пакетиков с прокладками, стринги, при чем, кажется, мужские, использованный презерватив, шоколадный батончик со следами от зубов и бутерброд с сыром, завернутый в прозрачный пакет.

Тарнаруцкий даже подошел ближе, чтобы получше рассмотреть каждый предмет.

Это все? – спросил он у того бультерьера, что вытряхивал содержимое рюкзака.

Все,– кивнул тот.

Тарнаруцкий повернулся ко мне и прошипел, указывая ногой в ботинке на кучку добра:

Это что?

Я проследила за носком его ботинка и заметила, что он упирается прямо в использованный презерватив.

Ну, приспичило нам с Эндрю, а выбросить некуда было,– буркнула я,– маленький что ли, не понимаете, как это бывает?

Тарнаруцкий не сразу понял, что я имею ввиду и, только скосив глаза вниз, уяснил смысл услышанного. С яростью пнул мои вещи и, уже не сдерживаясь, заорал:

Разденьте ее догола, обыщите каждую шмотку, загляните во все ее щели, но чтобы нашли мне эти чертовы документы.