Зачем ангелам тапочки

А чего такого? И вообще, что за нападки? Что за недоверие, пупсик? О, какие мещанские предрассудки! Всего лишь чашечка чаю! Ну он, конечно, после чая стал ко мне приставать и все такое… Но я была непреклонна. «Я замужняя женщина!» – сказала я ему, а он…

Тупиков схватился за голову. Дальнейшее помнил расплывчато. Кажется, он упал в обморок, а может, просто упал на диван, накрыв голову подушкой, чтобы не слышать откровенного рассказа жены, в котором наглость граничила с детской наивностью.

Дальнейшее стало кошмаром, страшным сном, в который никак не мог поверить Тупиков.

К величайшей радости змеиных старушек, мадам Тупикова завела себе сразу двух любовников, причем из собственного же подъезда. Первым стал военный, молоденький красавчик по фамилии Глазьев с первого этажа. Вторым – старый, обрюзгший, толстый ювелир Карл Эмильевич Эдисон с четвертого. Первый мучил ее, издевался, как хотел, выгонял и даже бил, но она неизменно возвращалась к нему, как побитая хозяином собака, поскуливая и выпрашивая прощения. Второй – баловал без меры, дарил колечки, браслетки и кулончики, уговаривая бросить Тупикова и переехать к нему, на четвертый. Дома она бывала теперь крайне редко, и за эти нечастые посещения Тупиков с ужасом обнаружил, что жена его с каждым днем все больше и больше начинает походить на обычную женщину. Она перестала шуршать и блестеть при ходьбе, уплотнилась, обрела нежные кожные покровы и упругие формы. Как обычная женщина жена Тупикова была очень даже красивой, но в ней все же чего-то не хватало: то ли тихого шуршания, то ли плавности. Она стала непривычно стремительной и резкой и все время вертелась перед зеркалом. На детей и мужа глядела теперь тоже только через зеркало.

Как-то ночью, сидя на полупустом супружеском ложе, Тупиков предавался воспоминаниям. Он представлял себе жену такой, какою она была совсем недавно – необыкновенной, кроткой, ласковой, – и сравнивал мысленно ее с кокетливой, истеричной красоткой с ямочкой на щеке. «Ямочка ей к лицу!» – подумал Тупиков, и тут его осенило.

Он нашел фонарик и выскочил на лестницу, как был, прямо в пижаме. Включив повсюду свет, он принялся ползать на четвереньках, снова и снова заглядывая во все щели. И как это он его пропустил! Один из потерянных шариков закатился в дыру между подоконником третьего этажа и стеной. Шарик никак не хотел выковыриваться. Тупиков сбегал за ножиком. Подцепив шарик, Тупиков подул на него, вытер пыль и грязь рукавом и опустил в карман пижамных штанов. «Раз!» – сказал он.