Зачем ангелам тапочки

Сережа видел, как плачут женщины, только по телевизору. Маша делала это грустно и красиво. Идиот заревел вместе с ней, сначала тихонько, а потом с гыканьем, сотрясаясь всем телом. Маша испугалась и принялась утешать Сережу, достала из сумочки конфетку и дала ему. Разворачивая конфету, Сережа утешился. На прощанье Маша улыбнулась и помахала рукой.

С тех пор идиот Сережа стал часто встречать Машу во дворе. Наверное, он и раньше встречал ее, но только не помнил. Теперь при встречах идиот радостно гыкал, улыбался и пускал слюни.

Маша тоже улыбалась, ласково заговаривала с ним, брала за руку и давала конфетку. Мальчишки сказали про Машу, что она старая дева и уродина, но Сережа им не поверил. С тех пор мама заметила в сыне некоторые перемены. Когда Сережа думал про Машу, он пускал слюни разноцветные, очень красивые, они тянулись, тянулись, превращаясь в радужные нити. И еще Сережа, вспоминая Машу, смеялся. Вместе со смехом изо рта его выпрыгивали, сыпались на пол конфеты в шуршащих диковинных фантиках. Мама догадалась подбирать конфеты, вкус которых оказался еще лучше, чем обертки. Часть высмеянных конфет мама оставляла себе, чтобы кормить потом огорченного сына или своих подруг, часть раздавала на улице мальчишкам, бомжам, старушкам с лавочек, дворнику и даже управдому. Из нитей мама приноровилась вязать вещи. Сначала шарфики, потом шапочки и жилетки. Вещи получались веселые, разноцветные, таких не найдешь ни в одном магазине! Каждый, кто надевал на себя связанную Сережиной мамой шапочку, становился чуточку умнее, кто надевал жилетку – становился красивее, а кто повязывал шарфик, переставал болеть. Какие-то вещи мама дарила, а какие-то продавала. Наконец-то они смогли купить новый телевизор и хорошие ботики для Сережи. Ведь ноги у него всегда были мокрые, даже если на улице сухо.

Однажды Маша по совету соседки заказала у Сережиной мамы платье, шляпку и носки. У самой соседки к тому времени были и жилетка, и шапочка, и она казалась довольной. Платье и шляпка получились такими восхитительными, что Сережина мама подумала, а не стать ли ей известным модельером.

Когда Маша, примерив обновки, поглядела в зеркало, то замерла, потрясенная, а потом засмеялась: «Ой, спасибо, Мария Матвеевна! Сколько я вам должна?!» На этот раз Сережина мама просто не посмела назвать цену. К тому же Маша, вероятно, сильно нравилась ее сыну. Сережа без конца улыбался той самой тихой улыбкой, на которую она возлагала когда-то надежды.