Планеты

К своему удивлению, от этих нерадостных мыслей, круживших, как пчелы в растревоженном улье, девушка не заметила, как заснула.

Она спала, как убитая, когда ее разбудил трайд, бесцеремонно войдя в комнату.

– Какого черта вы здесь делаете среди ночи? – возмутилась Дели, яростно протирая глаза, чтобы проснуться.

Вид у офицера был расстроенный и какой-то рассеянный.

– Сейчас уже утро, – сказал он и плюхнулся в кресло. – Я пытался дозваться вас через дверь. Простите, что без приглашения.

Девушка зевнула, села на кровати и хмуро уставилась на непрошеного гостя.

– Ну и что вам нужно? Мало того, что вчера вы оскорбили меня, так теперь вы еще без спроса дерзко врываетесь ко мне. Вам не кажется, что это уже чересчур?

– Об этом я и хотел с вами поговорить, империта, – странно затуманенные глаза трайда остановились на Истане. – Должно быть, я был не очень обходительным с вами, – Дели фыркнула. – И говорил вам порой неприятные вещи, но, согласитесь, благодаря этим перепалкам, наши страшные приключения стали более терпимыми и не давали нам сдаваться.

Кстати, вы очень удивили меня своей смелостью и выносливостью, – девушка усмехнулась. – В общем, я пришел, чтобы искренне раскаяться и просить у вас прощения.

Она снова фыркнула.

– Вы надеетесь разжалобить меня и тем самым избежать распыления? – презрительно бросила девушка. – Можете не стараться.

– О, меня совершенно не страшит распыление, империта, – грустно улыбнулся Марион. – Я знаю, что рано или поздно найду свою смерть и, если это будет распыл, – что ж, такая смерть ничем не хуже и не лучше любой другой.

Не в этом причина. Просто я пришел от чистого сердца, не как трайд, которого вы ненавидите, а, как обычный деллафиец.

– Вы пьяны, трайд, и в этом причина, – скривилась Дели.

Марион посмотрел на нее.

– Я пью очень редко, империта, но ночью я решил сделать исключение и отвел душу после нашего с вами разговора.

– Только не говорите, что своими словами я так глубоко ранила вас, что вы с горя напились.

Офицер подошел к обзорному окну, скрывая горестную улыбку на своих губах, и неподвижно застыл, глядя куда-то, потом снова сел в кресло, взял на руки белоснежного лонга и принялся ласково поглаживать, опустив глаза. Дели напряженно следила за всеми его действиями.

– Впервые я прилетел на Камарлен, когда был еще совсем юнцом, – заговорил он вдруг. – Отец взял меня с собой на корабль.