Планеты

И где-то в глубинах среди россыпей звезд зарождаются новые жизни, новые миры, новые тайны, новые истории. Истории о радости и боли, о надеждах и разочарованиях, о любви и ненависти. Удивительные истории безбрежной Вселенной.

Пролог

– Филадельфия! Твое поведение недостойно королевской крови, что течет в твоих венах! – глаза Фиделя требовательно и жестко смотрели на девушку, что стояла перед ним в роскошном, но изрядно потрепанном платье, дерзко вскинув хорошенькую, фиолетововолосую головку. – Ты понимаешь, что лазать по деревьям, словно дикий зверь в компании простолюдинов – занятие не для дочери Императора?

– Простолюдины? – на юном лице империты появилось неподдельное изумление.

 – Император! С каких пор вы стали называть деллафийцев простолюдинами? Разве это достойно Правителя?

Император помрачнел, пальцы, украшенные великолепными перстнями, крепко сжали подлокотники Древнего Трона. Девушка спокойно взирала на отца; легкая, едва заметная улыбка играла на губах, но в самой глубине синих глаз затаилось странное выражение – отчаяние, обреченность, но вместе с тем – вызов.

Фидель шумно вздохнул, снова заговорил:

– Ты уже не дитя, Филадельфия, и должна понимать, что рано или поздно, но я отойду ото всех дел, и тогда на мое место придешь ты, моя дочь. На твои плечи ляжет тяжелый груз правления, и я хочу, чтобы ты стала хорошей Императрицей. Вместо того, чтобы прилежно заниматься, ты носишься где- то целыми днями, и боюсь, что и сейчас ты не слышишь моих слов.

– Я прекрасно вас слышу, Император, – негромко произнесла империта, – но и вы поймите меня. Я еще так молода, а вы требуете от меня решений непосильных мне задач. Мне хочется свободы, друзей, а вы бросаете меня в лапы бесконечных наставников, учителей, репетиторов, которые говорят совершенно непонятные мне вещи, от которых болит голова…

– И меня с детских лет обучали искусству правления! – вдруг закричал Император, вскакивая с Трона. – И твоего деда и прадеда! Это твой долг и меня не интересует, хочешь ты этого или нет! Ты должна! Поэтому выбрось из головы все свои детские глупости и иди заниматься! Это приказ!

Филадельфия с трудом сдержала слезы.

Глаза полыхнули ярким огнем, но голос не подвел ее, когда она твердо сказала:

– Я не буду Императрицей!

– Что? – округлил глаза Фидель, не веря ушам.

– Я не хочу быть и не буду Императрицей! – повторила девушка, ни на секунду не сомневаясь в своих словах.