Планеты

Марион очень боялся услышать эти слова, но именно их произнес ихлак, и офицер вздрогнул, выдохнул:

– Это они, – и крикнул: – Подъем, офицеры! Опасность!

Через секунду все были готовы к бою, кроме Дели, которая до смерти перепугалась от одного лишь крика трайда.

– Мы не можем принять сражение сейчас, – произнес Марион. – Юл-Кан еще полностью не оправился от старых ран, чтобы добавлять новые. Я тоже не уверен в своих силах, а Тасури и Джанулория вряд ли смогут справиться с оравой чудовищ без вреда для себя и, защищая девушку.

Пока не поздно, нужно покинуть это место, и как можно скорее. Надеюсь, мы успеем добраться до гряды Ортах до рассвета. А там посветлу можно попробовать отбиться от марганов. Оставаясь же здесь, у нас нет шансов.

Порешив так, быстро оседлали харубов. Дели, сунув за пазуху Истана, теперь тряслась в одном седле с Джанулорией, уступив своего харуба Юл-Кану. Она боялась, что великан – ихлак раздавит животное своей тяжестью, но оказалось, что харуб легко несет такую глыбу.

Ночь выдалась лунная, но все равно глаза натыкались на мрак, из которого, как безмолвные тени, вдруг выступали деревья – неожиданно и внезапно, будто нарочно стараясь встать на пути. Казалось, что они вот-вот столкнутся с очередным коварным стволом или упадут в какую-нибудь глубокую бездонную яму, но, похоже, харубы видели в темноте не хуже, чем днем и легко огибали все препятствия.

Кругом лес, лес, лес без конца и края. Куда они так спешат в этой тьме? Дели уже давно потеряла всякое направление.

Что слева, что справа, что впереди или позади – лишь сплошные колонны деревьев, окутанные почти осязаемым покрывалом мглы, и только диск луны, да светлячки звезд говорили, что, кроме этого океана леса существует еще и небо, недосягаемое даже для самых длинных ветвей.

Кажется, прошла целая вечность. Голова ее гудела от скачки, поэтому Дели не сразу услышала позади глухой приглушенный шум. Но Джанулория слышал его очень хорошо.

Он изо всех сил хлестнул своего харуба, и без того мчавшегося, как ветер, и тот метнулся молнией на пределе своих сил. Так же летели и остальные, выжимая из бедных животных всю возможную скорость.

Мрак не успевал расступиться перед такой сумасшедшей скачкой, и они разбивали его, как выпущенные из лука стрелы, разрезали его грудью, как ножом, задыхаясь в потоках воздуха. Сама ночь уступала им дорогу, раздвигая деревья, ярче зажигая луну и звезды.